Денис вдруг понял, что весь этот вздор, гепотетически слушает Сергей Петрович. Очевидно, у него испортилось мнение о нём. Но Денису хотелось бы, чтобы человек, которого он уважает и человек, которого он любит, услышали его сокровенные мысли и обиды. Ему хотелось бы, что бы отличный дядька Сергей Петрович сказал: «Ты перспективный молодой человек, у тебя всё получится, а то, что прошло оставь прошлому, ты ведь не виноват, что тебе не повезло с родителями», а Катя бы добавила: «Зато мне повезло с тобой и нашим детям повезёт».
Глава 5
Галя опустилась на кровать и уткнулась носом в подушку. Юля была классной: живой, лёгкой и честной. У них было так много планов: завести романы с преподавателями, устроиться на работу по объявлению, смотаться автостопом в Москву…
– Зачем тебе в Москву, – ответил на её мысли кто-то, – через три дня тебя не станет.
– Что? – Галя возможно испугалась бы, но пугаться было уже нечем.
– Твоя подруга 16 – я жертва маньяка. Ты можешь стать последней.
– Я не хочу.
Демон ждал этого ответа и поэтому заранее подготовил речь:
– Видишь ли, та, которая согласится попасть в когти чудовища станет последней. До тебя шестнадцать девушек, после тебя, кто знает, сотни… Ты можешь добровольно прервать список.
– Зачем? – воспалённый мозг Гали не имел возможности воспринимать достаточно ясно получаемую им информацию.
Демона было смутить трудно, но у неё это получилось.
– Разве тебе не жаль их молодые жизни?
– Мне себя жаль.
– 200-300 сколько их будет? Один человек, если захочет, может мир перевернуть, а 300… Ты, быть может, спасёшь ту, которая откроет лекарство от рака или сделает Владивосток самым богатым городом мира… Неужели чужая жизнь для тебя ничего не значит?
Что за бред? Я её только что видела… У неё были выколоты глаза, её всю истыкали ножом… Это же дикая боль! Если можно избежать её, я сделаю всё для этого…
– Ты тоже оставляешь себе шанс?
– Почему тоже? Юля … ты ей сказал… Почему она просила прощенья?
– Она знала, что следующей будешь ты, но… Человек слаб.
– Слабачка, дура, – прорычала Галя, но обвинять кого-либо сейчас было глупо.
– После тебя будут Ксения и Вика, – демон задумался, – Ни одна из шестнадцати не сказала «да». Я даже не жду такого ответа от тебя.
Боль. Это слово билось в виски венозной пульсирующей кровью. Однажды Галя столкнулась с болью. Тогда это было страшно, а теперь?
– У тебя есть иголка? – спросила она демона. Тот удивился, но кивнул.
Уколи мне палец.
Длинные пальцы девушки легли в тёплое облако, которое служило этому чёрному рыцарю смерти рукой. Длинная синяя игла с бусинкой на конце резко вонзилась в палец. Красная капля закатилась под ноготь.
– Ай- ай. Нет. Если несколько клеток ТАК реагируют, представляю, как будет беситься всё тело.
А как бесится всё тело при чрезмерном механическом воздействии, Галя ещё не забыла. В принципе, она была достаточно изнеженным существом, она даже не боялась смерти (так как это понятие было для неё слишком абстрактным) когда-то она не боялась и боли, пока не пришлось столкнуться с ней лицом к лицу. Это произошло, когда ей было двенадцать. В августе. Они всей семьёй приехали на дачу. Бабушка поставила чай. Чайнику отдали место на шкафу, чтобы кот Гриша, который лазает везде, а шкафа почему-то боится, не обжёгся. Чай закипел. Галя встала на небольшую, слегка неустойчивую табуретку и… В кухню влетел Гришка. Из его рта торчала большая рыба, послышались вопли бабушки. Галя потеряла равновесие и вместе с горячим чайником полетела на пол. Дальше вспоминать не хочется…
Разве может быть что-то непереносимее боли? Вряд ли… А можно ли к ней привыкнуть? Может быть, за десятилетия и можно, а за три дня? Галя взяла в руки иглу. Слёзы побежали из глаз, обжигая щёки.
Живущая по соседству Ксения, для которой этот мир, как ни странно, ещё существовал, обнаружила, что кончилась соль.
– Галя, у тебя есть… Оба-на, – Ксения не ожидала увидеть Галю в образе приведения. Она будто бы стала прозрачней, её покрасневшие глаза упирались в пол, по ногтям стекала кровь. – Что у тебя с пальцами?
– Привыкаю к боли.
– С ума сошла…
– Ксюша, правда, лучше наглотаться таблеток, чем быть так жёстко истерзанной.
– У тебя крыша едет… – Ксения даже была возмущена. На неё в своё время свалилось столько всего и что? Ксения живёт и здравствует. А эта девочка, комнатная кошечка… Нет, конечно то, что произошло, ужасно, но почему-то никто не сломался, все живут, а она видите ли…
– Нет, у меня жизнь катится под откос…
– Галечка, от нас ушла Юля, но мы-то живы. – Ксения попыталась сосредоточить в голосе всю нежность, на какую была способна.
– Мы живы. Пока…
– Только от нас зависит, будем ли мы жить и как.
– А от Юли зависело?
Ксения сделала очень умное лицо. Она была рассудительна, несмотря на то, что не была счастлива. Она даже гордилась таким положением вещей, так как считала, что только в горе человек может быть мудр:
– Да. Это, конечно, прозвучит дико. Но не надо было по ночам в одиночку шляться в районе, где охотится маньяк.
– Ты думаешь, только от тебя зависит, станешь ли ты следующей? – Галя истерично засмеялась.
