Слова наши подтверждаются, между прочим, ходом дел в Австрии. Несвоевременно, слишком поздно для благосостояния народов Австрийской империи и для нравственного достоинства ее правительства, приняты за правила в этой стране обнародование и публичное обсуждение бюджета, но, несмотря на это важное обстоятельство, то есть на такую непростительную несвоевременность и происшедшие оттого административные и другие затруднения, обнародование бюджета, как известно, не подорвало, а, напротив, значительно улучшило нравственные отношения между австрийскими народами и их правительством и сверх того тотчас же возбудило более или менее общую надежду, что еще возможен прочный внутренний мир для Австрии. Если же надежда эта далеко не вполне, покуда по крайней мере, оправдывается; если и мера обнародования, а также и публичного обсуждения бюджета не привела вообще к тем благим и общеполезным результатам, на которые рассчитывало, вероятно, и само австрийское правительство, решаясь на подобную меру, то это потому, во-первых, что обнародование бюджета еще далеко не составляет всего для благосостояния государства, а во-вторых, потому, что и нынешняя, как внешняя, так и внутренняя, политика Австрии еще сильно проникнута духом, правилами и приемами меттернихизма, доведшего уже однажды эту империю до революции, как и следовало того ожидать, то есть доведшего ее до того, до чего никогда не доводит сколько-нибудь сносная административная система и что постоянно предупреждает и устраняет своими мерами каждый истинно государственный, по своим понятиям, способностям и гуманным чувствам, человек. Меттернихизм, подобно макиавеллизму, верует только в грубую физическую силу да в свою собственную хитрость и ловкость, но больше ни в кого и ни во что не верует; а потому понятно, что, чем он сильнее и влиятельнее, тем более он и противодействует всему благому и общеполезному, тем он анархичнее и революционнее. Он не понимает и не способен понять, что жизнь гражданина, жизнь в обширном значении этого слова, жизнь, как право и обязанность существовать, трудиться, мыслить, любить и веровать, есть прирожденное человеку право и обязанность, начертанные Верховным разумом, Создателем вселенной, а не кое-какая произвольная привилегия, которую может даровать человеку или лишить его, по своему усмотрению, та или другая человеческая сила, тот или другой элемент государственного быта. Не понимая этого, меттернихизм не понимает и не способен понять, в чем заключается незыблемость и святость истинного назначения законных правительств, а именно в охране и в возможном обеспечении тех прав и обязанностей, которые прирождены человеку, и что только такое, а не кое-какое произвольное, выдуманное макиавеллизмом и другими подобными учениями назначение правительств вытекает из всех мировых, естественных законов и вполне подтверждается евангельским учением. Веруя в одну грубую материальную силу, меттернихизм, подобно макиавеллизму и всем революционным учениям, предполагает, что только грубая сила участвует в водворении и существовании в мире правительств. Он и не подозревает, в наивности своей, что правительственное начало столь же прирожденно миру и каждому человеку, как и религиозное чувство, и любовь, и совесть. Как каждый из народов исповедует какую-либо религию не потому, что есть у него духовенство, а, напротив, потому только существуют духовенства, что есть религии, что веровать есть одна из необходимейших нравственных потребностей человеческой природы; так и правительства существуют в мире не вследствие своей воли или каких-либо более или менее случайных явлений и обстоятельств, а вследствие того правительственного начала, того правительственного чувства, которое столь же врожденно каждому человеку, как и чувство религиозное и другие чувства. Те, которые думают, что в человеке есть, и притом немало, властолюбия, и которые при этом не видят в нем потребности подчиняться законной власти, те неглубоко заглядывают в человеческую душу и смешивают грубый животный инстинкт с отличительными свойствами души и природы вообще человеческой. Потребность иметь правительство и веровать в него сходственна с религиозным чувством и столь же необходима для человека, для его души, как иметь и религию. Меттернихизм не заглядывает в душу человеческую; он не умеет и вслушиваться, он умеет только подслушивать, а потому не только не поддерживает, а напротив, по мере сил своих, по мере своего развития, он отравляет и придавливает каждое лучшее чувство, каждое искреннее и естественное верование. Вот почему и проявляется он и поддерживает свое существование только путем насилий и хитрости, которая есть то же насилие; вот почему и разрешается он окончательно революциями; вот почему и мера опубликования и гласного обсуждения австрийского бюджета не ведет к желаемым результатам в Австрии. Не то видим мы в Пиемонте, Бельгии, Англии и некоторых других странах; не то увидим мы и в России. Чем меньше макиавеллизма и меттернихизма, тем лучше для всего и всех.
