Выяснилось, что телефон изобрела ныне действующая королева. По крайней мере так думает каждый десятый. Оказалось также, что Ньютон открыл огонь. Не в том смысле, в каком открывает его артиллерия по врагу, а в том, в каком Дарвин открыл электричество. Некоторые из них, по крайней мере, полагают, что до него электричества не было. Тот факт, что он открыл происхождение видов, никому в голову не приходит: зачем открывать то, что и так есть?
Думаю, аналогичный опрос сегодняшних российских школьников выявил бы сенсации куда более ослепительные. Я догадался об этом, когда три года назад первокурсница журфака, явившаяся ко мне на практику, всерьез заявила, что «Гамлет» — маленькая трагедия Пушкина. Большинство моих школьников ничего не слышали о первых двух русских революциях, имеют самое туманное понятие о культе личности и вовсе никакого об античности. Но никаких сетований на этот счет вы не дождетесь — происходит нормальный выход на поверхность того давно уже предсказанного факта, что вместе с ХХ веком завершился очередной этап развития человечества.
Поменялась, по-умному говоря, парадигма. Наши дети не знают предыдущей истории человечества потому, что она для них неактуальна. Можно бы, конечно, сказать, что современному ребенку приходится знать слишком много вещей о современности, информационная насыщенность которой беспрецедентно высока, и маленьких его мозгов не хватает, чтобы вместить подробности прошлого. Но это не так, и в глубине души мы отлично это знаем. Человек устроен разумно, это еще Дарвин открыл: у него постепенно отмирают ненужные способности. Раньше он умел добывать огонь кресалом, а потом изобрел спички. Раньше надо было помнить массу фактов и подробностей, а теперь изобрели интернет, и при самых простых навыках вы за минуту или две можете узнать, что телефон изобрел Александр Белл.
Знание этого факта не сделает вас ни умнее, ни нравственнее. Что касается истории и культуры, приходится признать несколько более универсальную и радикальную вещь: предыдущая история человечества завершилась коммунизмом и фашизмом, то есть буквальной реализацией двух великих утопий: христианской и оккультной. Выяснилось, что христианская может осуществиться лишь в отдельно взятой душе, а оккультная с неизбежностью ведет к безумию. Боюсь, что и демократическая утопия на наших глазах упирается в тупик, хоть и не столь очевидный. Человечество нащупывает новые выходы из этих закоулков. Мировая культура предыдущего тысячелетия, которая как раз и привела в эти тупики, перестает быть значимой для детей.
Можно и дальше пилить опилки, отвечать на последние русские вопросы (в самой постановке которых давно обнаружились роковые ошибки), можно без конца перечитывать классику или тосковать по усадьбам или опричнине, но все это — лишь разные формы бегства от будущего. Дети давно поняли, что старый мир кончился. Пора бы осознать это и нам. Поймите, это не новое варварство. Это первые ростки новой культуры, прорастающей на кровавых пустошах нашего прошлого. И если ваши дети лучше знают биографию доктора Хауса, нежели мы с вами — хронологию Второй мировой, большой вопрос, кто из нас лучше подготовлен для жизни в этом новом мире.
Григорий Перельман дорог россиянам не тем, что решил одну из сложнейших задач топологии: подавляющее большинство, включая автора этих строк, с трудом отличит топологию от топографии, а математика Андре Пуанкаре, чью гипотезу доказал Перельман, — от давнего французского президента Раймона, его двоюродного брата. Нам дела нет до односвязанных поверхностей. Думаю, во всем мире в них разбирается еще меньше народу, чем в общей теории относительности, — но Перельман манифестирует собою тот же тип гения, что и Эйнштейн. А без этого типа в мире неинтересно.
Перельман в глазах россиянина велик не столько тем, что доказал невозможность превращения шара в бублик — для всякого нормального человека антагонизм шара и бублика очевиден и не нуждается в доказательствах, — а тем, что после победы над труднейшей математической задачей не взял эту ихнюю медаль Филдса, а теперь еще, глядишь, не возьмет миллионную премию тысячелетия от Института Клэя. Наша вековая мечта состоит не только в том, чтобы всех их победить, но еще и в том, чтобы ничего от них не взять, то есть продемонстрировать не столько уникальную остроту ума, но еще и недосягаемую высоту духа. Русский гений мало что значит в Отечестве без признания за рубежом — это у нас как бы окончательная верификация, главное доказательство заслуг; но национальным героем его делает презрение к этому признанию.
