Перельман презрел мировое математическое сообщество, в котором царит коррупция и подлог; лучшие университеты мира были бы счастливы предложить ему кафедру, но он живет с мамой в Купчине и пинками гоняет корреспондентов; он продолжает работать над сложнейшими математическими проблемами, но ничего не публикует, типа как наш отечественный Сэлинджер. На фоне тотальной расслабухи, явной интеллектуальной деградации и всеобщей продажности, когда отдаются не за миллион, а за иллюзию востребованности, причем не за границей, а дома, Перельман являет собою пример того праведника, без которого не стоит Гоморра. Удивительнее всего, что в этой ситуации классический еврейский вундеркинд выступает как воплощение лучших черт русского характера: не так давно в русские, по сути, приняли Абрамовича, умудрившегося за час пропить с друзьями и молодой женой более 50 тысяч долларов (информация не подтвердилась, но любовь осталась).
Теперь Перельман, отказывающийся от престижнейших западных премий, выступает чуть ли не более русским, чем народный кумир Сергей Есенин, как только не обзывавший Айседору Дункан и оглушавший разбойным свистом американские и европейские залы.
Шутки шутками, а Перельман в самом деле может претендовать сегодня на роль духовного — не скажу лидера, но явного эталона. Если бы он решил проблему и принял награду, им слегка погордились бы, и только; но демонстративное презрение к любым земным благам, ненависть к профессиональному сообществу, столь распространенная в России, и гордое бессребреничество — залог славы, почти поклонения. Каждый в России мечтает не просто победить, а еще и бросить трофей в лицо побежденному. Может быть, это поистине сатанинская гордыня. Но, что поделать — без такой гордыни в России попросту не выжить. Вот почему наша национальная матрица — сделать невозможное и не воспользоваться плодами победы. Все равно ведь украдут.
Будут ли новые теракты? Скажем прямо — это очень вероятно. Изменится ли политика России на Кавказе? Почти невероятно: ее не изменил толком даже Беслан. Произойдут ли отставки? Да, но незначительные: Дмитрий Медведев уже продемонстрировал свой стиль.
Есть только один способ надежно предотвращать теракты — по крайней мере если принять версию о кавказском следе (другие на сегодняшний день выглядят недостоверными). Кавказ нельзя захватить. Архаические сообщества невозможно покорить даже превосходящей военной силой (в этом, кстати, один из секретов непотопляемости второй России). Возможна только колонизация, культурная экс-пансия, «мягкая сила» — но где сейчас на Кавказе русская культура? Дело ограничивается поездками в Чечню любимых артистов Рамзана Кадырова и торжественными их награждениями, но и большинство артистов, и награждения не имеют с русской культурой ничего общего.
Мы слишком долго полагали, что Кавказ — отдельный мир и что попытки его русификации не принесут ничего, кроме новых жертв. Между тем именно советская его русификация сделала регион относительно стабильным; мне могут возразить, что именно советская власть высылала чеченцев и балкарцев, а я напомню, что политика совет-ской власти высылками не ограничивалась. Университет в Грозном, театры в Махачкале, издательства в Орджоникидзе и Владикавказе — все это заслуга той самой советской власти. Как и тот факт, что «национализм» стал словом с бесспорно негативной окраской. Называться националистом было позорно, а уважать архаические традиции — трогательно, но и смешно.
Кровная месть трактовалась не как культурное наследие и не как национальная традиция, а как рудимент феодализма и уголовное преступление. Подкуп воспринимался не как традиция, а как позор. Архаике противостояла интеллигенция, не поддававшаяся на родоплеменные соблазны. И если бы в семидесятые или даже в восьмидесятые кто-то на Кавказе заговорил о шариате, это вызвало бы смех или ужас, но никак не одобрение. Может, и зрел тогда в каких-то подполь-ях будущий радикальный ислам, может, единицы и увлекались ваххабизмом, но в массе своей жители Кавказа далеко не рвались в средневековье. И откат к нему воспринимался доброй половиной Чечни и Дагестана не как возвращение к корням или восстановление исторической справедливости, а как нормальная деградация под маской национального возрождения.
