Я другого не понимаю: каковы будут полномочия православных дружинников и всякое ли отклонение от православных норм они смогут карать? К примеру, дружинники советского разлива нередко врывались ночами в общежития — и если заставали у девушки спутника, то его выгоняли, а развратницу отчисляли. Если им попадался волосатик или стиляга — они его стригли, а узкие брюки распарывали. По современным меркам все это чистое хулиганство, но милиция — а также ее добровольные помощники — в России традиционно находятся над законом. Полномочия нынешних православных дружинников для меня темны. Узкие брюки давно легализованы, у нас полно стильных и гламурных молодых людей, у которых убеждения либо отсутствуют, либо укладываются в схему «чего изволите». Предположить, что православные дружины будут наказывать богохульников, еще трудней: публичной хулой на Господа никто в России не занимается, и на месте церковников я бы из-за этого скорее огорчался, чем радовался: любая ненависть лучше безразличия, богоборец еще может прийти к вере, но холодный атеист — едва ли. Остается публичное распитие спиртных напитков и все те же рейды по общежитиям — но как все это соотносится с принципами православия, представить не могу. Юные православные активисты станут вырывать у сверстников пивные бутылки? Шарить по общежитским комнатам? Выслеживать неверных супругов? Все это, положим, хорошо соотносится с заповедями, но как быть с таким фундаментальным принципом христианства: «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (Лк. 6, 37; Мф. 7, 1). Выходит, подверстывать православие к борьбе за общественный порядок — не меньшее преступление перед лицом Господа, чем распитие спиртного на улице; а может, и большее.
Впрочем официальная церковь в России весьма часто с опережением реагировала на инициативы государства, в особенности репрессивные и карательные. Сожалеть приходится не о репутации о. Всеволода Чаплина — в конце концов, это дело его совести — и даже не об имидже РПЦ в целом. Жаль тех молодых, искренне верующих людей, которые придут в церковь в поисках ответа на свои вопросы и будут рекрутированы в «косматые дружины». Впрочем, и среди них не так уж много дураков, путающих дубину с иконой.
То, что россиянам не урезали новогодние каникулы и Исаев гарантирует им отдых в полном объеме, если они, допустим, запланировали смотаться за границу на последние шиши, — серьезный повод для национальной гордости, заявляю без всякой иронии. Ну кризис. Подумаешь. Из отдельных газет мы уже знаем, что все это результат сговора мировой закулисы и что все свои биржи они обрушили единственно для того, чтобы нагадить Триумфальному Тандему. А России и кризис на пользу: сколько работодателей получили шанс свести счеты с ненавистными сотрудниками. Сколько внутренних проблем оказалось можно списать на всю эту общую катавасию, даром что проблемы у нас своеобразные и все пузыри обречены были лопаться без всякого кризиса. Он теперь — как мировая война, под которую легко оказалось списать любые внутренние жульничества; и это отдельный повод попраздновать, так что я единороссов очень понимаю.
Но если говорить серьезно — тут мне видится важный штрих для понимания национального характера. Ведь Россия никогда не отменяет праздники из-за кризисов — вероятно потому, что кризис у нас более-менее всегда, так что ж теперь — жизни не радоваться? Больше скажу — мне видится нечто величественное в этой русской способности веселиться посреди катастрофы. И не обязательно веселиться — есть у нас и торжественные праздники, от которых мы не отказываемся ни под какой угрозой. Главная военная победа 1941 года заключалась в том, что на Красной площади, в 30 километрах от которой стояли немцы, 7 ноября прошел парад. Надо уметь сохранять верность драгоценным ритуалам, улыбаться назло всем, кутить в эпицентре кризиса — и реальность подстроится под нас: она устроена так, что копирует внешние формы. Кто ведет себя как победитель — рано или поздно побеждает (если, конечно, его победительность выражается не в хамстве, а в благодушии и великодушии).
