Визит Обамы, говорят многие, — не смена политики, а смена риторики. Так и слава богу: климат в отношениях определяет риторика. Тот факт, что у Обамы хорошие рабочие отношения с Медведевым (надо еще посмотреть, конечно, где тут простая вежливость, а где взаимная симпатия двух ровесников-юристов), не гарантирует нам неразмещения ПРО в Европе, но мы с вами в своей повседневной практике этого ПРО и не ощущаем, а бодание авторитетами для большинства из нас, кроме зацикленных патриотов и зацикленных же космополитов, — пустой звук. Но те, кто принадлежит к нормальному большинству, смогут ездить друг к другу, затевать совместные проекты и даже затевать международные браки, хотя они нередко кончаются скандальными разводами. То, что Обама приехал и вроде как ни с кем не поругался, — гарантия наших личных контактов с Америкой, только и всего. Но чего еще надо? Разве не от граждан, в конце концов, зависит климат в отношениях?
По совести говоря, Обама ведет себя с нами весьма деликатно. Ему-то, и в особенности его весьма компетентным советникам, прекрасно известен нынешний статус России, сверхдержавы, у которой все в прошлом. Страны, чей интеллектуальный, нравственный и культурный уровни сегодня оставляют желать лучшего. Страны, по сравнению с которой даже пресловутый Гондурас, регулярно упоминавшийся в застойных анекдотах, живет насыщенной политической жизнью. Нам не нужно сейчас кричать о своем величии. Нам нужно попытаться сделать хоть что-нибудь, дабы доказать его. И если Россия хочет, чтобы ее уважали, ей нужно как можно активнее на всех уровнях контактировать с Америкой, демонстрируя не только бряцание оружием, а ум, талант, способность к взаимопониманию. В современном мире, вопреки утверждениям всех наших комментаторских савонарыл, уважают за это. Слава богу, что в народной дипломатии, судя по всему, власть нам мешать не будет. А ведь только это по большому счету от нее и требуется. Сигнал дан, товарищи. Они не поругались. Дальше сами.
Мужчина и женщина — по замыслу автора, скульптора Владимира Первушина, это инженер и учительница, по которым кризис 90-х ударил больнее всего, — стоят на постаменте в виде земного шара. Нет, не в позе «Рабочего и колхозницы», хотя отсылка очевидна.
Они стоят у входа в Таганский ряд, перед супермаркетом, построенным сравнительно недавно: в 90-е не было супермаркетов, были обычные рынки, на которых торговала обычная бывшая интеллигенция. Разделение труда было простым — по половому признаку. Женщины командовали, договаривались, арендовали. Мужчины работали, как это тогда называлось, «верблюдами». То есть тягали многопудовые клетчатые сумки с товаром. И экскурсионных туров тогда почти не было, по крайней мере для этой бывшей интеллигенции. Были дубленочные или обувные. Попутно учительницы с инженерами умудрялись осмотреть Италию, Турцию, Грецию. Подробный отчет об этом челночном бизнесе оставил Александр Меликов в «Романе с простатитом», написанном как раз от имени «верблюда». Он, кандидат математических наук и автор десятка книг, сам так подрабатывал в 1995 году и вспоминает об этом не без удовольствия. Тогда Россия враз превратилась в цивилизацию «бывших» и стремительно расслоилась: бывшие цеховики пошли в предприниматели, комсомольцы — в нефтяники (впоследствии — в олигархи), интеллигенты — в челноки, школьницы — в путаны, а спортсмены — в братки. Страна выжила, самоорганизовалась и построилась с нуля, не сорвавшись в смуту. Наиболее агрессивных братков поубивали, наиболее успешные путаны уехали, кто-то вознесся, кто-то разорился, остальные составили средний класс. Челноки частью вернулись к прежним занятиям, частью втянулись в бизнес. Но проблему обеспечения полунищего населения страны ширпотребом, шубами и спиртом «Ройял» к середине 90-х решили, и сделала это, конечно, не власть.
Тут ключ к российской тайне: мы не можем выполнить ни одну задачу, которую ставит эта власть, изначально чужая для нас, но гениально самоорганизуемся снизу. Если бы тогда бросили клич «Все в челноки!», если бы провели съезд челноков, выделили им льготы, устроили бы кампанию и потребовали бы от чиновничества горячо в ней поучаствовать, мы бы и сейчас ходили в обносках, производимых отечественной легкой промышленностью. Но власти тогда было не до народа, и народ решил свою проблему самостоятельно. Сегодня власть пытается добиться от него то инновационного бума, то демографического взрыва, то жилищного строительства, то сельскохозяйственного подъема, то любви, но отзыва не слышно. Между тем народ успешно решает свои жилищные, инновационные, демографические и даже — на дачах — сельскохозяйственные проблемы. Нам важно только, чтобы к нам не лезли. И все будет.
