Хамдан мог быть безудержен в желании добиться совершенства в чем-либо, казавшемся ему важным. Он часами мог скакать на лошади, бесстрашно бросаться с парашютом за плечами из аварийного выхода своего Boing, безбоязненно играть со своими львами и гепардами, кормить их с рук, охотиться в пустыне с помощью ручных соколов, гонять на своем внедорожнике, развивая бешеную скорость, по пустынным автострадам. Он не жалел себя ни на земле, ни в воздухе, ни под водой. Энергия била из него мощным фонтаном. Казалось, он делает это, чтобы испытать себя, что-то себе доказать. А иногда Мухаммад думал, что Фазза рискует в шутку, от скуки, в то время как сам он рисковал всерьез.
В редкие минуты спокойствия Фазза казался умиротворенным и немного печальным. Если меланхолия заставала его в домашних стенах, он садился на кушетку у окна и долго смотрел на раскинувшийся за окнами вечнозеленый парк. Потом шел к столу или брал блокнот и записывал очередное набати — стихотворение на разговорном языке.
«Нелегко быть вторым сыном, Момо», — как-то сказал он ему после особенно тягостного разговора с отцом. Мухаммад в чем-то понимал его, но большая часть переживаний метущейся, необузданной натуры Фазза оставалась для него загадкой. Особенно в том, что касалось отношений с женщинами.
Не любивший тему баб, Мухаммад ловил себя на том, что с Омаром ему комфортнее, чем с кем-либо, именно потому, что он не говорит о них каждую минуту. Омар одинаково шарахался как от мужчин, так и от женщин. Вернувшись к их столу, Мухаммад обнаружил, что шейх Халед вознамерился исправить существующее положение дел:
— Мы решили, что сейчас же едем в бордель! — торжественно объявил Халед.
— Омар, что здесь происходит? — спросил, нахмурившись, Мухаммад.
— Момо, я не хочу никуда ехать! — запротестовал его приятель.
— Я хочу, чтобы у Рашида наконец появился хоть какой-то опыт! — заявил Халед. — Мы не можем допустить, чтобы в решающий час он сплоховал и опозорил род аль-Нахайян перед семьей своей невесты! Я знаю здесь недалеко одно прекрасное местечко, где полно свеженьких, чистеньких девочек-славянок и мы решили, что сейчас отправимся туда. Ты ведь хочешь женщину, Рашид?
— Ну я… — Рашид кусал губы. — Не знаю…
— Конечно, ты хочешь! — настаивал Халед. — Поедем и выберешь себе девочку на твой вкус! Я оплачу! Они там все как на подбор — красотки! Ты еще будешь благодарить меня!..
— Кто-нибудь видел мою сумку? — спросил Мухаммад, заметивший, что лежавшая рядом с его креслом спортивная сумка от Fendi испарилась.
— Должно быть, Фазза забрал её с собой, — предположил Омар. — Он пролетел здесь вихрем.
— Сбежал к своему ангелочку даже толком не попрощавшись, — констатировал Халед. — Ну ничего, мы сейчас тоже отправимся в местечко, населенное райскими птичками!
Он радостно хлопнул в ладоши.
Мухаммад в недоумении уставился в пустоту рядом с креслом, где еще десять минут назад лежала сумка с его профессиональным набором. Если Фазза за каким-то чертом захватил ее с собой, то сейчас «грачи» летели на родину вместе с любимой «гюрзой», пачкой кубинских сигарилл и подаренным ГРУшниками во время стажировки в их отряде спецназовским ножом.
— Саид Мухаммад, — принц Рашид легонько тронул его за рукав, — вы ведь будете сопровождать нас?
В его юношеском голосе слышалось волнение и Мухаммаду стало жаль этого парня, также, как и все прочие, стремившегося угодить в сети женских чар.
— Мы с Омаром вас проводим, Ваше Высочество, — кивнул он Рашиду, посмотрев на побледневшего друга.
— Отлично! — похвалил Халед. — Я звоню туда, чтобы предупредить о нашем скором визите!
С этими словами он схватил смартфон и подошел к панорамному окну.
— Момо, я туда не хочу! — протестовал Омар.
Он поднялся со своего кресла и подошел к другу.
— Мы просто сопроводим их туда. Фазза поручил мне заботиться о принце Рашиде, — отвечал Мухаммад, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица.
Омар нахмурился и резко выдохнул, мотая головой. Недовольство и возмущение его были очевидны.
— Просто держись подальше от Халеда, — сквозь зубы процедил Мухаммад. — Он не посмеет приблизиться к тебе, пока ты на людях или рядом со мной.
Но уже через краткое время Халед оказался совсем близко от Омара, на переднем пассажирском сидении гелендвагена, указывая дорогу и отчаянно жестикулируя. Рашид и Мухаммад разместились на заднем сидении и оба нервничали, стараясь не показывать этого.
Как для принца Рашида, так и для Мухаммада, этот визит в дом терпимости был первым в жизни. Омар бывал в подобных заведениях, но в качестве наживки, а не клиента, и напряженно сжимал побелевшими пальцами руль, следуя указаниям Халеда. Что касалось последнего, то он был известен в кругах саудовской и эмиратской верхушек своей извращенной жестокостью в обращении с элитными проститутками и девочками из сферы эскорт-услуг.
