Омар не находил себе места, но при этом не имел решимости вслух противиться желаниям высокородных гостей Фазза. Он лишь время от времени выразительно взглядывал на Мухаммада, который всякий раз отводил взгляд, сознавая, что подвергает чувства друга испытанию.
Когда Рашид и Халед исчезли за дверями лифта, чтобы подняться на верхний этаж, в огромном полутемном холле зажегся приглушенный свет от стилизованных под факелы бра на палисандровых стенах и заиграла мелодичная, расслабляющая музыка. Слышалось протяжное звучание флейты, убаюкивающе зашелестели струны лютни и кануна.
Вскоре возвратился Акиф и предложил «любезным господам» отведать сладостей и выпить зеленого чая. Мухаммад отказался от угощения и заметил, словно бы между прочим:
— Сейчас время сялят аль-аср…
«А мы в борделе…» — мысленно продолжил за него Омар, который многое бы отдал, чтобы оказаться сейчас на своем молельном коврике в мечети Аль-Рахим, что стояла, окруженная небоскребами, неподалеку от его дома.
— У нас есть молельная комната! — гордо заявил Акиф. — Так что если вы желаете говорить с Аллахом, восхвалять его имя и просить об отпущении грехов, то я готов вас туда сопроводить.
— Проводите нас, — кивнул ему слегка изумленный, но не подавший вида, Мухаммад.
Они прошли к небольшой дверце рядом с ведущей наверх мраморной лестницей. За дверцей оказался коридор с несколькими дверьми справа и слева. Омар интуитивно понял, что одна из дверей ведет в уборную и, тронув Мухаммада за плечо, попросил:
— Я зайду на минуту? — он кивнул на дверь справа от них.
— Я с тобой, — на автомате ответил Мухаммад и остановился.
— Это совершенно не обязательно, — улыбнулся Акиф. — Здесь у нас одно из самых безопасных мест в Дубае.
В ответ Мухаммад молчаливо смерил его долгим серьезным взглядом.
— Впрочем, как пожелаете… — передумал возражать Акиф. — Молельная комната прямо по коридору. Последняя дверь слева. Там открыто. Идите смело и чувствуйте себя как дома. А я вернусь к моим обязанностям.
Он слегка поклонился и исчез за дверью, ведущей в холл.
— Не люблю я коридоры, — произнес Омар, глядя на дверь туалета.
— Я жду здесь, — отозвался Мухаммад.
За дверью оказался просторный сияющий чистотой, латунью, мрамором и зеркалами туалет. Освещение было приглушенным. Музыка играла из динамика под потолком так же самая, что и в холле. Омар, недолго думая, зашёл и прикрыл за собой дверь.
Оставшись один в узком вытянутом пространстве коридора, Мухаммад подумал о том, что сейчас происходило в верхнем этаже виллы. Принц Рашид и та длинноногая блондинка с насыщенного синего цвета кукольными глазищами, что чуть наивно глядела на них с фото в планшете Акифа… Знает ли она, какой чести удостоилась сегодня, сблизившись с одним из принцев правящей династии Нахайянов? Конечно, она не знает. Эти девушки вообще ничего не знают о стране, которая платит за их отдых и развлечения и в которой они живут в роскоши, подобно наложницам гаремов давно минувших времен. Времен величия арабского мира…
Девушку, которую выбрал Халед, было не жаль. В конце концов, она знала, на что соглашалась, когда отправлялась сюда из своей Украины или Белоруссии. Да и потом вряд ли саудит станет проявлять сейчас всю свою извращенную натуру. Он хочет произвести впечатление на Омара. Сегодня это особенно бросалось в глаза. А излишняя жестокость к женщине, пусть и падшей, выставит его в невыгодном свете как перед багдадским красавцем, так и перед хозяином виллы, гостеприимством которого они все сейчас пользовались.
Одному Аллаху известно, куда могли бы завести Мухаммада его размышления, если бы в ту самую минуту неожиданно не погас свет. Мухаммад замер на месте, оказавшись в кромешной темноте, и прислушался. Музыка стихла. Он неподвижно стоял в полной тишине, слыша, как напряженно воздух входит через нос в его легкие. Это напоминало ощущение, когда сидишь в ночной засаде, скрытый от противника и вооруженный бесшумной снайперской винтовкой. Двигаться опасно. Даже дышать надо осторожно. От напряжения начинает болеть голова. Концентрация достигает своего предела.
И вот, когда она на пределе, и каждое мгновение ожидания растягивается, удлиняясь, подобно жвачке, случается нечто…
— Мухаммад… — едва слышно позвал из темноты чей-то голос.
Голос был глухой, но явно женский. Мухаммад вдохнул воздуха и нажал на кнопку смартфона. Слабый свет выхватил из темноты тут же ускользнувший от него край черной абайи и угол пестрого платка.
— Кто ты? — спросил Мухаммад, стараясь точнее определить пропорции женщины.
Вскоре он ощутил, как мягкие подушечки её пальцев едва коснулись его руки. Дыхание незнакомки слышалось теперь у самого его уха.
— Я чувствую тебя… — прошептала она.
— Откуда ты знаешь меня?
— Я тебя узнала, — она помолчала. — Хоть ты и изменился за эти годы, Саид Мухаммад аль-Халаби Мансур…
Собственное имя, произнесенное ею полушепотом, со странным придыханием, прозвучало как дуновение ветра или ведьминское заклинание.
— Я тебя знаю? Покажись…
— Я — Лейла, — прошелестело из темноты. — В Алеппо ты никогда не носил гутру…
— Лейла… — эхом ответил Мухаммад.
