— Так и должно быть. Сын в отца, дочь в мать, — войдя в холл, отметил Натан.
— Какая еще дочь, Нат? — спросила, уперев руки в бока, Лара.
— Наша будущая дочь, женушка. Я уже и имя придумал. Назовем малютку Валерией, Лерочкой.
— Вот видишь, Павел, так всегда. Сам все решает за двоих, я, я, я… Меня ты спросил?
Имя мне нравится. Я подумаю над твоим предложением, Нат, — улыбнулась Лара.
— А нечего тут думать. Дети не спрашивают разрешения у родителей перед появлением на свет, родители не спрашивают детей. Много думать — вредно, быстро состаришься, а у стареньких тетушек детишки не рождаются. Поэтому…
— Ага, прямо сейчас… разогнался, — отстранилась Лара.
— Мое дело предложить, — отпивая кофе, пробурчал Натан. — Паша, давай водочки вмажем?
— Натанчик…. — погрозила пальцем Лара.
— Мы по стопочке… по одной… Дорогуша принеси из холодильника,… умоляю.
Хочешь, на колени встану?
Лара поняв, что приговор окончательный, вышла на кухню.
Павел снял висевшую на стене гитару, взял несколько аккордов:
— Настроена, отрадно.
— А как же… обижаешь, — перекинув ногу за ногу, сказал Натан. — Споешь?
— Давно не играл, не пел, но попробую, — Павел откашлялся и негромким баритоном запел:
— Браво, Павел! Точно подмечено, да Ларочка? — «Дети,… скорей по привычке, не больше двоих…» — захлопал в ладони Натан. — Привычка — вторая натура…
— Хорошая песня, Паша, откровенная, искренняя, — присаживаясь к столу изящно ставя на него запотевшую бутылку, похвалила хозяйка.
Натан наполнил рюмки.
— Давненько не бывал я в России… Выпьем за матушку Русь.
Павел выпил, закусив тонким ломтиком хлеба с сыром:
— Вот еще одна песенка, коротенькая:
