— Кофе, чай? — тут же подбежал услужливый официант.
— Пиво, — ответил Павел.
— На старые дрожжи, — хмыкнул Натан присаживаясь.
— Ты же знаешь, я почти не пью спиртное, — выпив залпом кружку пива, ответил Павел, рассматривая посетителей.
— Тогда нужно хорошенько покушать, чтобы голова не болела, — понимающе покачал головой Риксель. — Вот, смотри…за столиком у окна сидит мужчина в светлой рубашке, спина прямая у него, словно лом проглотил. Лара говорит, что он в «Фромаксе» служит.
Павел глянул направо:
— Батюшки, хорошо, что очки нацепил…
— Знаешь его?
— Еще бы, это же Збарский собственной персоной. Конкурент, блин… — поворачиваясь спиной к Леониду, сообщил Павел. — Впечатляет…. — Слушай Натан, сиди, как сидишь, я попытаюсь его незаметно сфотографировать.
— Нет, — покачал пальцем, Риксель. — В зале не нужно, заметит.
Пошли в служебное помещение, оттуда удобней будет это сделать.
Я сначала поднимусь, а потом, спустя минут пять — ты.
— Добро, — ответил Павел.
Сделав с десяток снимков, Павел с Натаном вышли через внутреннюю дверь в квартиру Рикселей.
— У тебя комп подключен к Интернету, Нат?
— Естественно. Хочешь снимки скинуть шефу?
— Угу.
— Нет проблем, присаживайся, трудись, а я пойду делами займусь поварскими, халдейскими… — подпрыгнув, шевельнул ногами, склонился до пола в поклоне.
— Хохмачом, как был ты Натан, так им и остался, — рассмеялся Павел, включив компьютер, набрал электронный адрес Кирилла, прикрепил файлы с фотографиями.
— Есть… полетели голубки через моря и океаны…
Порылся в дискетах в ящике стола. Нашел стратегическую игру:
— Разомнем косточки пока суть, да дело…
Минут через двадцать в его кармане зазвонил телефон.
— Да, Кирилл! Получили фото? Збарский, точно — он. Могу возвращаться? Хорошо! Беру билет, завтра буду дома.
Степаныч… Николай Степанович Осинцев, сидел за столом и чертил на листе бумаги замысловатые фигуры: Овалы, перевернутые в плоскостях, конусы, рассеченные пополам эллипсами…. Чертил, штриховал. Если бы его кто — либо мог видеть в данный момент, то созерцателю могли прийти на ум разные мысли по поводу занятия этого грузного и немолодого уже человека. Всевозможные предположения, кроме, наверное, истинного, — Осинцев обдумывал план своих действий в отношении Сухова после посещения начальства. На ковер Осинцев был вызван с утра, сейчас же время неуклонно приближалось к полудню. Нужно было принимать решение и докладывать наверх. В принципе, Степанович уже принял решение об отстранении своего зама от ведения дела Позднякова. Но принять решение, это не значит еще выполнить его. Как сказать Сухову об отстранении? Деликатно, пряча взгляд под стол, или командным голосом? Они давно работали вместе, ни один пуд соли съели, многих друзей похоронили…. — Да, задачка — головоломка, кубик Рубика.
— О, полководец обдумывает стратегический план действий, — входя в кабинет, и ставя на стол пакет с продуктами, сказал Евгений. — Перекусим, Степанович? Когда человек сыт, он добр.
— Где пропадал? — заглядывая в пакет, спросил Осинцев.
— Топтал землю, Степанович. Что плохи мои дела, да?
— Скажи Женя, на хрена ты с этим Поздняковым связался?
— Это как понимать изволите? Расследую дело, рискуя жизнью…
— На хрена дружбу с ним завел? Почему дело топчется на месте четвертый, или какой там пошел месяц?
— Пятый, — уточнил Сухов.
— Вот именно, где это слыхано, пять месяцев расследовать одно дело?
— Отвечаю по пунктам: Первое: дружу с кем хочу, имею право. Хотя, между нами говоря, я бы наши отношения с Кириллом Поздняковым, не назвал дружескими. Скорее — доверительными.
Второе: Пять месяцев? Много? По мере поступления все новых и новых фактов по делу, принимаю действия к скорейшему обнаружению и привлечению к уголовной ответственности преступных элементов, покушавшихся на жизни Позднякова и его дочери.
— Где протоколы допросов? Где фото — роботы преступников? Где улики? Кто заказчик? — спросил Осинцев, вставая.
— Пожалуйста, шеф, — Евгений открыл сейф, достал несколько увесистых папок с документацией по делу.
Степанович, полистал, почитал… — Последнее китайское предупреждение или…
Не сносить нам с тобой головы обоим. Понял?
— Казнить нельзя помиловать? — серьезным тоном, произнес, открывая пакет с молоком, Сухов.
— Вот именно, дружок. Хочешь, расскажу тебе сказку… — окончил разговор Осинцев, подставляя стакан.
— О том, кто заказчик? — съязвил Сухов.
— Ну, что мне с тобой делать, Женя? Наливай, наливай…
Прошел месяц. Поздняков, узнав, что источником всех его бед, является все-таки Ивановский, продал тому часть своих активов. Сделка состоялась. Акула заглотала наживку.
В отдыхе нуждаются все, даже бизнесмены. Тем более что наступило затишье на фронтах. Время от времени охрана, да и сам Кирилл замечал слежку за собой. Но активных действий противоборствующая сторона не предпринимала. Значит, можно было восстановить энергию тела и духа.
Вика выписалась из клиники. Кирилл прошел амбулаторный курс лечения. Свободное время они проводили в бассейне, спортзале, совершали прогулки на лошадях.
Как — то утром Вика предложила: — Папа давай сходим на концерт.
