– Это если бы Ветренная Сэйсан весело жила в Констанс-Тикку. Тут бы следа от ее крови не нашли уже через два поколения… – Тэми захлопывает книгу и неуловимо схожим с Сандром жестом чуть уводит челюсть в бок, тем самым склоняя голову капельку вправо, – но вот там, откуда мы родом, генетическая идентичность при необходимости старательно сохраняется десятками поколений.
– Как это? – Кристиан удивленно моргает, и его зеленые глаза кажутся совсем темными.
– Ну… – Сандр якобы неуверенно пожимает плечами, – на самом деле в нашем городе практически никто просто так не рождается. Над этим в основном корпят ученые в лабораториях. Проще говоря…
– В Санта-Чилокки абы кого не изготавливают… – заканчивает за него Тэми, возвращая книгу на полку, – ладно, я пойду. Мне еще целых два контейнера проводов до конца смены надо перебрать.
И с этими словами она скрывается в коридоре. Я смотрю на новенького и на то, как он с интересом разглядывает датчики на своей смуглой руке, и не могу отделаться от мыслей, что вместе с ним к нам пришли совершенно непредсказуемые перемены. И я искренне не понимаю, как мне к этому относиться. И хочется услышать мнение своей Бусинки.
…Носитель синдрома СОГ (СЛМ) никогда не является вундеркиндом. Однако в детском и подростковом периоде жизни имеет достаточно высокие способности к обучению и мобильный, быстро развивающийся интеллект.
С самого раннего возраста пациент склонен искать и находить себе кумиров, стараясь подогнать свое поведение и жизненный уклад под понятие «прекрасного» в глазах выбранного объекта. Вследствие чего имеют очень высокие способности к подражанию и актерской игре, но при этом лишены истероидной компоненты. В их сознании подражание образу избранного кумира является единственно верным сценарием жизни.
Смена, моя смена в кои-то веки закончилась одновременно со сменой Бо. Но… мне не отдыхается. Сижу в нашей с братьями квартире-студии в общежитии КВИПов и мучаю ноутбук специально программой, которую я пишу для усовершенствованного «рукава» Тэми. Но программа буксует и не получается, так как мысли мои, имеющие четкий и ясный план всего пару часов назад неожиданно утратили всякую структуру и превратились в кашу. И я сам не знаю, почему так получилось. Наша мама в таких случаях обычно говорит, что у меня просто кончился завод. И надо отдохнуть, но проблема в том, что «рукав» уже изготавливается, и программа нужна буквально через пару дней. А сколько я с ней провожусь в таком апатичном состоянии – большой вопрос.
На столе передо мной мерцает на экране код. И в кои-то веки смотреть в символы мне невыносимо скучно. Словно что-то не дает мне погрузиться в него, несильно царапая край сознания. Кофе в кружке остыл и стал пахнуть унылостью.
Дверь деликатно открывается, пропуская в квартиру мило щебечущую на высоких нотах Паприку с корзинкой продуктов в тонких руках, украшенных кучей браслетов. Следом за ней входит Бо, которому длинные, чуть ниже лопаток волосы раздражающе лезут в глаза. Но из-за пакетов в руках, он просто периодически встряхивает головой, стараясь отбросить их с лица.
Улыбаюсь и киваю на приветствие Паприки, в то время как Бо неожиданно мерит меня задумчивым пронзительным взглядом. И это мне не нравится.
– Паприка, радость моя, – Бо почти мурлычет это тихим басом, и к моему удивлению в комнате мигом наступает приятная тишина. Только девушка нежно улыбается моему брату, ставя продукты на разделочный стол возле мойки, – мне нужно серьезно поговорить с Дэни.
– Думаю, то лимонное платье все же стоит купить. Пойду за ним прогуляюсь… – отвечает она ему через пару секунд, танцующей походкой направляясь к выходу из квартиры. Меня радует, что я не вижу обиды в ее лице.
Бо нажимает на своем «рукаве» несколько комбинаций, явно кидая ей деньги на счет.
– Люблю тебя… – говорит он ей в спину.
– Я тебя сильнее… – смеется она уже почти из-за двери.
Я откидываюсь в кресле, наблюдая, как старший брат достает из кармана джинсов черную резинку для волос и завязывает на затылке немного неаккуратный хвост, после чего устраивается на стуле напротив меня и пальцами аккуратно закрывает крышку ноута.
– Знаешь, Бо, ты мне сейчас так отца напоминаешь, что даже не по себе… – машинально перехожу на родной Ново-Азиатский язык, качая головой.
– Ну при учете, что я собираюсь исполнить его роль в нашем разговоре… – брат поджимает губы в неком подобии веселья, однако понятно, что он серьезен, как никогда.
– Я тебя слушаю, – подаюсь вперед, опираясь локтями о столешницу.
Бо берет мою чашку, отпивает остывший кофе, от вкуса которого я бы сморщился, и ставит ее на прежнее место.
