– Но ведь Михаил Александрович вернулся из Маньчжурии не просто возмужавшим, но, на мой взгляд, человеком, способным на жесткие, прагматичные поступки. Памятная его бесхарактерность почила в бозе. Чего, как я понимаю, многие не ожидали.
– Судите по его отказу в помиловании мерзавцу Ивкову и двум японским шпионам? Или по утверждению скандальных отставок среди интендантского генералитета?
– И по этому – тоже, но не только…
– А не находите ли, друг мой, что
– Согласен. То, что брат государя может стать мишенью для определенных сил как в самой России, так и внешних, это очевидно. Тем более что о явной смене его личностных приоритетов говорят не слова, а дела. Игрушкой в чьих-то руках он никак уже не будет. Кстати говоря, но и государь прямо предусмотрел такую угрозу. Петр Николаевич, вы позволите, если я вам задам один не вполне удобный вопрос?
– Ну, что же с вами поделаешь, мой дорогой. Ведь сейчас вы вправе задавать любые вопросы кому угодно, кроме регента, – рассмеялся Дурново.
– Вот об этом и хочу спросить. Не обиделись ли вы на меня, не дай бог, за то, что государь на время его отъезда именно так расставил фигуры на доске?
– Я?! Да Господь с вами! Мы не первый день знаем друг друга, и вопрос возраста или опыта тут не играет никакой роли. Его решение о том, что в случае гибели Михаила именно вы наделяетесь практически диктаторскими полномочиями и именно к вам переходят в подчинение как гарантированно верные государю гвардейские полки, так и весь аппарат МВД, – самое разумное. Если не сказать – единственно логичное. Мне ли ревновать? О чем вы? Откровенно говоря, я только приветствую, что наш император, выслушав предложения Плеве, все обдумал и поступил по-своему. А уж когда я узнал, что он прислушался к моему мнению и вместо императрицы регентом на все время отсутствия брата стал Михаил Александрович, тут просто гора с плеч упала. Что же до ваших полномочий, Сергей Васильевич, то это же просто подстраховка в данном случае. Необходимая, но я полагаю, таковой она и останется. Это тем более ясно после первых шагов Михаила в новом качестве. Никто его на глупости не сподвигнет, это вполне очевидно. И никто не рискнет покуситься. В данное время, по крайней мере. Вы же видите, что гвардия на руках его носит, а все молодое офицерство любого интригана за него просто прикончит.
А вот то, что фон Плеве не сможет оказаться в вашей роли наедине со своими мыслями и соблазнами, это очень хорошо! Как и то, что своим решением император показал ему новую конфигурацию фигур на доске. Каждая из которых должна помнить, как, когда и против кого она играет. При данном устойчивом раскладе у меня, слава богу, не появится ни малейшего повода выказать открытое неповиновение вышестоящему начальнику. Вы меня поняли, конечно?.. А то – «обида»! Вот уж насмешили старика.
– Простите меня, бога ради. И спасибо огромное. Прямо камень с души моей сняли, целую глыбу гранитную, дорогой мой Петр Николаевич. И… значит, решено. Буду-ка я подыскивать домик где-нибудь здесь, рядом с вами.
– Ну, вот то-то же. Ладно, в этом дельце я помогу вам. Поговорю с Юхо и его теткой, поварихой. Хильда и он тут в окрестностях всех почти знают. Через недельку-другую у вас полный расклад будет на руках. Так что? За наше будущее соседство, дорогой мой?
– Принимается! Прозит…
– Кстати, Сергей Васильевич, вы ведь оценили оперативность Михаила, когда он в первый же вечер после приезда в столицу разворошил всех в Аничковом? И как я понял, его там страховал кто-то из ваших офицеров?
– Грустно, конечно, что именно вокруг вдовствующей императрицы собралось все это общество, согласен с вами. Но ведь наличие недовольных, высокопоставленных недовольных, теми шагами, что начал предпринимать государь в деле реформирования нашего внутреннего устройства – момент неизбежный. И то, что Михаил Александрович вот так вот – сразу, жестко и принципиально показал, на чьей он стороне, по-моему, совершенно правильно. Меня же больше беспокоит то, что туда кроме наших местных «героев» зачастили и некоторые представители иностранного дипкорпуса… Что же касается страховки, да. Конечно, она была. Как же еще?
