– Получается, что государь ведет нас к окончательному распределению дел. Весь сыск уголовный и поддержание местного правопорядка, как в городах, так и в деревне, – мои. Порядок на транспорте и силовая работа в случае бунтов – жандармы. А весь сыск политический и политическая же разведка за границей, как и контрразведка, – отныне ваша епархия, Сергей Васильевич. Не так ли? – промокнув белоснежной салфеткой губы и кончики своих аккуратно подстриженных, «моржиных» усов, Дурново отложил вилку и, откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди.
Цепкий, изучающий взгляд его темно-серых глаз и вопросительный изгиб правой брови говорили о том, что пришло время серьезного разговора по душам.
– Также наша обязанность – охрана границ Империи. И персональная – государя, его семьи и ряда лиц, чья безопасность требует пристального внимания.
– Да, конечно, я помню. И как вам, Сергей Васильевич, в первое время страшно не стало? Что такую махину ответственности на плечи принимаете?
– О, еще как стало, любезный Петр Николаевич. Еще как! Ночи две без сна провел. Хотя уже после того, как согласился… – Зубатов негромко рассмеялся и, проведя рукой по шевелюре, подытожил: – Седых волос в те дни поприбавилось раза в два. Ну, а потом – бояться уже некогда было. Навалилось все, и… поспевай поворачиваться. Вы на меня не в обиде, Петр Николаевич, что многих ваших кадров к себе в контору перетащил?
– Конечно, друг мой, эта пертурбация усложнила мне жизнь преизрядно-с… Да еще в военную-то пору! Не стану душой кривить, позлился я на вас тогда. Но не долго. Вы ведь в основном тех людей забрали, с кем и раньше работали. Так что мои ли они были – то бабушка надвое сказала. Прочие же переходят к вам вместе с функцией, так что особого повода для недовольств у меня нет. Кстати, благодарю вас, что согласились всю кухню перлюстрации оставить пока у нас в министерстве. Не стоило Плеве окончательно доводить до белого каления. Для ваших офицеров я у себя организую отдельное помещение, так что отобранная ими почта будет храниться отдельно от общего потока и на стол к министру не попадет. В общем, хорошо, что с организацией вашего «опричного приказа» и оформлением сразу четкого разделения обязанностей между нами исчезает излишнее дублирование в работе ведомств, отвечающих за борьбу со скрытыми внутренними и внешними врагами Российского государства, это скорее – к лучшему. Хотя во многих случаях конкуренция идет во благо, но… одно ведь дело делаем. Так что можете на меня впредь вполне полагаться и в делах, и в жизни. На правах старшего товарища всегда подскажу что-то, если хитрые вопросы будут. И наверху поддержу вас и словом, и делом. Вы, как я надеюсь, и сами это уже поняли. Как-никак, а три месяца мы с вами – плечо в плечо… – Дурново аккуратно наполнил коньяком хрустальные рюмочки. – Ну что, Сергей Васильевич? Как говорится, за боевое товарищество!
– Принимается, Петр Николаевич. Спасибо. Со своей стороны, и я обещаю вам мою посильную помощь и немедленное разрешение всех ведомственных стычек, кои по ходу дела будут иногда возникать у наших подчиненных. Вы знаете, конечно, про мое личное отношение к господину фон Плеве. Но уверяю вас, что нашим с вами взаимоотношениям, полному личному и служебному доверию это обстоятельство никогда не станет помехой. Я не ревнив, в диктаторы не мечу, да и никогда не метил. То же самое полагаю и про вас. А коли дело мы делаем общее, то и делить, в свете вышесказанного, нам нечего. Я искренне надеюсь на товарищеские и дружеские отношения, как меж нами персонально, так и между ведомствами, нашему попечению императором порученными. Прозит…
Кстати, Петр Николаевич, я давно хотел вас спросить: как вы оцениваете итоги объяснения государя со своими милыми дядюшками? И что вы вообще думаете об этой мерзопакостнейшей истории?
– Думаю я, что мягкость государя может и ему, и нам всем со временем аукнуться очень серьезно. Понимаю, конечно, как ему не хочется выметать сор из избы. Из дворцов в смысле. Но сделать правильные выводы из случившегося и разрешить вам серьезную работу по отслеживанию впредь тому подобных «семейных инициатив», участия в них отдельного офицерского элемента, и, в первую очередь, гвардейцев, надобно было еще вчера. Вместо того, чтобы сидеть на пороховой бочке в ожидании второго пришествия.
– Вы полагаете, что возможно повторение «банкета»?
– Скажу вам больше, Сергей Васильевич. Я в этом не сомневаюсь ни на йоту. Сами-то рассудите: информация о роковой болезни наследника цесаревича – больше не тайна в узких кругах. Это чудесно, конечно, что господин Банщиков как раз подоспел со своей техникой лечебных переливаний. Но бедный мальчуган может просто случайно серьезно пораниться, и его никакие ухищрения докторов не спасут. Так что в очереди претендентов на трон неизбежно будет нарастать волнение. И нетерпение…
