И почему все эти годы его представления о ней были такими однобокими? Он видел ее только с одной стороны, привык к этому и не хотел больше ничего замечать. Но в это жаркое летнее утро Каллен словно прозрел, и для него стало очевидно, что Саманта Фей Ларк – прелестная, привлекательная женщина с массой талантов. Почему же она не сознает собственных достоинств? Он не находил этому объяснения. Руфус и Джин Ларк любили свою дочь и не уставали повторять, что она может стать кем хочет и добьется всего, что ей захочется. Саманта так и поступила, но сама в это не очень верила.
И все-таки должна быть какая-то причина. Накануне за обедом он заглянул в ее внезапно потемневшие глаза и заметил в них тревогу. Откуда она взялась, осталось для него загадкой, но ясно было одно: ее что-то мучает, и она не желает ему об этом говорить.
Каллен затаил дыхание, с восхищением наблюдая, как, выполняя команду Сэм, лошадь четко сменила ногу. Блестяще! Саманта вообще неподражаема – и в седле, и просто в жизни. Каким же он казался глупцом, что не заметил этого раньше!
Саманта остановила чалую в нескольких шагах от него и заставила ее сделать поклон, как будто он был в жюри на соревнованиях.
– У тебя усталый вид, – заметила она. – Тебе нужен отпуск.
– А я как раз в отпуске – кстати, первом за двенадцать лет. И тебе бы отпуск не помешал.
– Для меня лучший отдых – работа на ранчо «Скайларк»! – беззаботно ответила она. – Открой-ка мне лучше ворота.
Каллен улыбнулся и, спрыгнув с перил, выполнил ее просьбу. Саманта выехала из манежа и спешилась.
– Гваделупе! – позвала она.
Из дверей конюшни появилась высокая женщина – почти полная копия Калиды, только моложе и стройнее. Каллен узнал в ней одну из представительниц многочисленного семейства Торрес.
– Я здесь, мисс Ларк, – сказала она.
– Пожалуйста, не дайте Ракете остыть: я продолжу с ней через несколько минут.
– Хорошо. – Гваделупе увела лошадь.
– Разве мы не будем сегодня работать с шестилетками? – удивился Каллен.
– Будем, только сначала объясни, что с тобой?
– Со мной все в порядке, – нахмурился Каллен и, отведя глаза, стал смотреть, как садовник у дома возится с глициниями.
– Как будто я не вижу!
Каллен тяжело вздохнул. Разве он мог поделиться своими тревогами с Самантой?
– Снова Уитни закапризничала? – не отставала Саманта.
– Нет, с Уитни все отлично. Думаю, что могу скоро рассчитывать на ее согласие.
– Но это же прекрасно! – Саманта схватила его руку, но тут же выпустила, словно обожглась, и поспешно спрятала руки в карманы брюк. – Тогда почему у тебя такой кислый вид?
– Совсем нет…
Она смотрела на него с иронией.
– Я не помню тебя таким унылым с тех пор, как ты в семнадцать лет вторым пришел на кубок Виргинии. Так что же тебя мучает? Может быть, кто-то посягнут на твою корпорацию?
Каллен обреченно вздохнул. От Саманты ничего не могло укрыться. Даже через несколько лет после гибели Тига она видела смятение его души, хотя ему удалось убедить родителей, что он оправился от пережитого ужаса. Каллен вспомнил, как она тогда давала ему возможность выговориться, а сама слушала. Именно в этом он в то время больше всего нуждался: чтобы его выслушали. Может быть, и сейчас ему необходимо то же самое? Даже если она не поймет его, он, по крайней мере, будет спокоен, что о его секретах никто не узнает.
– Видишь ли, я сам не могу понять, что со мной творится, – взволнованно заговорил Каллен, когда они подошли к лужайке у дома Ларков и сели на скамью, опоясывающую вековой дуб. – Я только вижу, что все идет не так, как следовало бы. Я стал по-другому думать и чувствовать, в этом-то и беда! Внешне все выглядит вполне благополучно: я удачливый бизнесмен и горжусь тем, чего достиг; меня радует, что такая женщина, как Уитни, любит меня. Но… я не чувствую себя счастливым. И меня это страшно раздражает. Ведь я добился всего, что от меня ждали родители и Уитни. Да что говорить, я добился гораздо большего! Мне надо бы только радоваться, а вместо этого… – Он недоуменно покачал головой. – Вместо этого в душе моей целая буря противоречивых чувств, и я не знаю, как их утихомирить.
– Это сказываются годы неудовлетворенности, которую ты скрывал даже от себя, – вздохнула Саманта.
– Но чем-же я, по-твоему, был неудовлетворен?
Она улыбнулась ему доброй и понимающей улыбкой.
– Тебя все не устраивало и не удовлетворяло! Как же ты не можешь этого понять? Я пыталась тебе втолковать, что нельзя жить чужой жизнью, ничего хорошего это не принесет. А ты двенадцать лет жил, пытаясь задушить свое собственное «я», отказываясь от того, что было для тебя важно и дорого. Рано или поздно эти чувства должны были заявить о себе.
– Но в бизнесе дела у меня идут прекрасно, – упрямо возразил Каллен.
– Ах, да при чем здесь это? – нетерпеливо махнула рукой Саманта. – Разумеется, ты способный бизнесмен, но в тебе живет наездник и тренер. И эту сторону своей натуры ты старательно подавлял.
– Ты что же, хочешь сказать, что я схожу с ума из-за лошадей? – насмешливо прищурился Каллен.
