В залитой светом золотой гостиной в доме Маккензи, которая с детства нравилась Эрин, царило веселое оживление. Дворецкий Уильямс без тени улыбки важно прохаживался с подносом по залу, угощая гостей последними изобретениями Роз Стюарт. Эрин потягивала поданное в честь Ноэля французское шампанское и наблюдала за Уитни, сидевшей с Мисси на маленьком диванчике в окружении дюжины поклонников. Но Каллена среди них не было.
Обведя глазами гостиную, Эрин наконец обнаружила его: он в глубокой задумчивости стоял у витрины со старинным оружием. Уже неделю его что-то сильно беспокоило. Эрин сначала приписала вину Уитни, но потом поняла, что на этот раз дело вовсе не в белокурой красотке. Вероятнее всего, причина скрывалась в неожиданной ссоре между Калленом и Самантой. Они уже не разговаривали – и это несмотря на то, что их связывали высокие цели Грандиозного Плана!
Эрин слегка нахмурилась, увидев сестру в обществе сутулого старого Мэтью Баррисфорда. Они о чем-то увлеченно беседовали, не обращая ни на кого внимания. На Саманте был бледно-лиловый брючный костюм от Шанель, пиджак украшала затейливая вышивка. Зачесанные назад волосы свободно падали на плечи, косметика довольно успешно скрывала тени под глазами и другие следы крайней усталости.
Эрин хмурилась еще и потому, что Саманта весь вечер избегала всех Маккензи. Это было так не похоже на Саманту! И еще эта ее странная ссора с Калленом… Эрин чувствовала, что со старшей сестрой что-то происходит. Ее что-то постоянно тревожило, и состояние финансов к этому не имело отношения. Хуже всего было то, что Саманта все носила в себе. Ссылаясь на дела, она упорно отказывалась от предложений Эрин съездить куда-нибудь развеяться и не желала отвечать ни на какие вопросы относительно ее самочувствия и настроения. До прошлой недели Эрин не видела повода для беспокойства, но теперь ей стало ясно, что сестра переживает какой-то тяжелый душевный кризис. И ничего хорошего это не предвещало.
Уговоры и запугивания не возымели действия. Эрин понимала, что нужно воспользоваться каким-то более веским аргументом, но пока ничего не могла придумать.
Ее внимание привлек мелодичный смех, и Эрин недовольно поморщилась, заметив, как Уитни подошла к Каллену и прильнула к нему. Она и сама не могла бы объяснить, почему всю эту неделю Уитни так раздражает ее.
– Красивой женщине не годится пить шампанское в одиночестве!
Обернувшись, Эрин заметила рядом с собой Ноэля. Во фраке от Армани он выглядел еще эффектнее, чем обычно, и почему-то напомнил Эрин черного жеребца Уолтера Фарли: холеного, сильного и опасного. Она улыбнулась – да и трудно не улыбнуться такому элегантному мужчине.
– Все кавалеры были заняты.
– Да, Уитни умеет привлекать внимание, – вздохнул Ноэль.
– Не прибедняйтесь. В этом зале не она одна на это способна.
– Боже мой! – Черные брови француза взлетели вверх. – Неужели после стольких недель безразличия вы наконец оценили мои выдающиеся достоинства?
Эрин рассмеялась, качая головой. Ноэлю всегда удавалось ее рассмешить.
– Мне нет необходимости превозносить ваши достоинства: ваше самомнение и без того непомерно раздуто. И вид у вас очень довольный.
– Я рад за Уитни. С ней вообще приятно общаться, когда она в хорошем настроении. А она всегда в хорошем настроении, если ей удается успешно вести игру.
Эрин не ожидала услышать от Ноэля такие слова.
– Но если вы знаете, что с вами ведут игру, зачем подыгрывать?
– Игра развлекает, – с чисто французской непоследовательностью ответил Ноэль, пожимая плечами. – Правда, теперь она не приносит мне прежнего удовольствия, поскольку Каллен отказался от своей самоубийственной склонности все прощать.
– Каллен – размазня! – вынесла приговор Эрин.
– Потому что не вызывает меня на поединок?
– Нет. Потому что он уже столько лет гоняется за Уитни.
– Вы не одобряете его выбор? – осведомился Ноэль, изящно играя бокалом шампанского.
– Это еще мягко сказано! Меня поражают люди, которых обманывает красота. Сэм с Калленом – не исключение. Они почему-то уверены, что внешняя красота предполагает красоту внутреннюю.
– А разве это не так? – прищурился Ноэль.
– Разумеется, нет! – решительно проговорила Эрин. Она чувствовала, что Ноэль вполне способен разглядеть истину, особенно теперь, когда его интерес к царственной красавице заметно пошел на убыль. – И мне не верится, что она может любить Каллена, да и вообще кого бы то ни было. Однако это делает ее еще более желанной. Ну как же! Ни один мужчина не устоит перед соблазном поухаживать за недосягаемой женщиной.
– Пожалуй, вы правы, – не стал спорить Ноэль. – Но должен признаться, вы меня удивили. Я и не подозревал у вас такой глубокой неприязни к Уитни.
Эрин неопределенно пожала плечами:
