От Элдойра до Мирмендела быстроногие лошади и крепкие всадники добирались за четырнадцать дней, учитывая сложные переходы по каменистым предгорьям и несколько переправ через горные речушки, коварные, хоть и мелководные. Ниротиль знал, что с его ранами он верхом ездить не может, а подвода всегда уступала в скорости верховой лошади.
Лекарь советовал отложить переезд к новому месту службы на несколько месяцев, но полководец спешил попасть на юг. Перед лекарями он мог оправдывать свое стремление чем угодно, но на самом деле собственная беспомощность и всеобщее сочувствие так ему опротивели, что он готов был отправиться хоть к драконам, если дело того потребовало бы.
Дружинники из тех, что остались в живых, энтузиазма в очередном переселении не проявили, и их за это винить было по меньше мере глупо.
— Тебе понадобится там надежная сотня, мастер, — поделился соображениями Линтиль, пристально кидая глубокий взгляд из-под густых бровей, — я отправлюсь с тобой. Напишу Триссиль — она тоже приедет.
— Она что, читать успела выучиться? — ухмыльнулся Ниротиль.
— Это вряд ли… с самой победы трезвой ее не видел.
Кроме верных товарищей с собой взять полководцу было нечего. Обрадовавшие трофеи мгновенно разошлись по долговым закладным, а набеги на поселения и заставы южан Ниротиль предпринять не успел из-за тяжелого ранения. С собой он увозил в итоге лошадей, скромный скарб в пяти сундуках, потрепанный шатер. Шатер взял скорее из духа противоречия: чтобы его разобрать и поставить, сил у него уже не было, да и удобство в дороге, а не военных перебросках, было сомнительно.
И, как того и требовал Гельвин, он должен был взять себе новую жену, что сопровождала бы его в путешествии на юг.
Перебирать невест из списка оказалось неожиданно весело. Тут были и вдовы, и дважды вдовы, и даже несколько отважных воительниц, порешивших сложить мечи. Ниротиль улыбнулся, увидев среди них знакомые имена. Альмитти, например, совершенно справедливо рассудила, что на пятом месяце беременности пора бы уйти на покой и задуматься об обретении семейного счастья и благополучия. Награбленные ею богатства это позволяли. Вот незадача, правда — формальное замужество никак не могло повлиять на ее привычку к свободной любви.
-Она уже занята, — категорически отверг кандидатуру Наставник Гана, листая немаленький список, весь перепачканный чернилами, — есть сироты Нимири… ну этих тут три листа… асуры забрали своих… есть немного кельхиток, не советую — почти все старше тебя и с выводком в восемь душ…, а может, кто-то из ругов?
Ниротиль устало закрыл глаза. Он и так проводил большую часть времени лежа, но почему-то это редко помогало побороть усталость, которая, казалось, прочно угнездилась в каждом кровеносном сосуде, каждой мышце, каждом отбитом участке тела. Струйки нервных судорог змеились с завидной регулярностью по закоченевшим, онемевшим ногам и рукам, а немели руки и ноги теперь за короткие минуты пребывания в сидячем положении. Что-то безнадежно сломалось в его теле, и никакие магистры медицины помочь уже не могли. Толку тратиться.
А что там творилось в окаменевшей, обессилевшей душе, он и разбирать не хотел.
Наставник дошел до сирот, оставшихся без попечения, из дочерей воинского сословия. Бесприданницы были нарасхват, никто не хотел в послевоенной нищете свариться со свояками.
Почему-то Лиоттиэль все равно не уставал отвергать одну за другой предложенные кандидатуры. У одной невесты он высмеивал имя, у другой — происхождение, пока Наставник Гана не покрыл его бранью на трех языках и не напомнил, что калекам вообще выбирать сиделок не положено.
И это тоже пришлось проглотить. Гана был родственником. Ему и вести торги за невесту. Ниротилю становилось все гаже.
— Ну вот тебе еще одна. Сонаэнь Орта. Младшая дочь. И они сами прислали письмо.
— Больна, нища или безнадежно слабоумна? — спросил Ниротиль, — имя странное…
— Она достаточно хороша собой. Но бедна. Мастер Орта не вовремя умер.
— Смерть не бывает своевременной. Кому как не мне знать это! — Ниротиль усмехнулся и привстал на локте, дотянулся до кубка с вином, — ну что ж, если больше не будет кандидаток, то можно остановиться на Орте.
— То ты не хочешь слышать имен, то останавливаешься на первой же…
Но полководец уже понимал, что день его вымотал. Такой короткий — на дворе еще был февраль, и все равно ни на что не оставалось сил. Справить нужду, позавтракать, одеться, принять одного посетителя и пройти немного по коридору у спальни… и всё. Воин задыхался в четырех стенах. Полгода нудного лечения доконали его, он боялся умереть в этом положении. И, не в силах больше слушать все новые и новые имена незнакомых девиц, Ниротиль отмахнулся, едва не наугад ткнув в последнюю кандидатку.
***
Ниротиль никогда не бывал в Мирменделе и землях вокруг, принадлежащих Южному Союзу. Много раз от тех, кто посетил города южан, он слышал байки и небывалые рассказы о том, как выглядит жизнь миремов, сальбов и гихонцев. Ясень даже состоял в родстве с кем-то из миремов по материнской линии.
