Ниротиль не мог не считать повороты и углы, пройденные молчаливыми стражами с его носилками. Не мог не чувствовать легкого страха, словно попал в стан врагов. Нейтралитету Флейи было много лет, и все же напряженность ощущалась в каждом глотке воздуха. Сине-серые камни стен, вздымавшихся на удивительную высоту, блестели от оседающей влаги, но в комнате, которую выделили раненному, было сухо и тепло.
— Господин просил явиться к нему, когда вы обустроитесь, — покидая Ниротиля, с акцентом сообщил один из его стражей.
За кованными решетками синели сумерки, далекими огнями спешили украситься сторожевые башни. Ниротиль взглянул в сторону ведра для телесных нужд, находящееся точно в противоположном углу комнаты, и тяжело вздохнул.
Если ему повезет, он справится с этой непосильной задачей за полчаса, но после уже доковылять до Наместника Флейи вряд ли сможет.
***
Дека Лияри ничуть не оскорбился на появление своего гостя все на тех же носилках. Вблизи оказалось, что Наместник еще очень молод — не старше самого полководца. Он с неподдельным интересом вгляделся в лицо Лиоттиэля.
— Значит, передо мной один из четырех великих полководцев Элдойра.
— Не разочаровывает зрелище? — не смог удержаться Ниротиль. Дека Лияри развел руками.
— Флейей тоже правил мой многомудрый тесть, и тем не менее, его сменил я. Вы поспешили покинуть белый город. Вам сейчас все еще нужен врач и уход.
— Правитель отправил меня с заданием.
— Извольте, если вы себя не жалеете, это ваше право. Но на вас полагаются те, кто от вас зависит. Соратники. Ваша женщина.
— Мы еще не женаты, — вырвалось у полководца, и Дека Лияри вскинул брови.
— Она в трауре, я заметил.
— По отцу. Мы должны пожениться, когда приедем в Мирмендел.
Дека вздохнул, склонил голову набок.
— Боюсь, вам придется остаться холостяком в таком случае. В Мирменделе вы не найдете ни одного Наставника, который мог хотя бы молитву прочитать. Единственное место, где вы можете пожениться, это здесь, во Флейе.
Ниротиль, уже привыкший к тому, что память его подводит, на остроту ума, к счастью, не жаловался. Перед его мысленным взором упал целый список причин, по которым богословы Элдойра отсутствуют в Мирменделе. Были ли они там вообще? Уехали сами или пали жертвой язычников? Взяты в заложники?
Дека Лияри смотрел на полководца с нечитаемым выражением в светлых, спокойных глазах.
— Если хотите, я сам подтвержу ваш брак, — предложил он, — за этим предложением не стоит ничего, кроме следования обычаям гостеприимства. Флейя сохраняет свой нейтралитет.
— В чем причина? — сухо осведомился Ниротиль, из последних сил стараясь хоть как-то приподняться на носилках. Он ненавидел быть в уязвимом положении перед собеседником. Наместник развел руками.
— Элдойру нет веры. Ничего нового. Так что, мастер войны, готов ли ваш брачный контракт? — Дека, окинув его пристальным взором, усмехнулся половиной рта, — звать невесту и свидетелей?
Ниротиль коротко выдохнул и кивнул. А что ему оставалось?
Не так это должно было быть. Как в первый раз вряд ли возможно, но все же, вот так, в дороге… было бы так, как с Мори. Они были много лет близки, а день свадебных обетов запомнился обоим. Ее розовое платье с аляповатыми цветами на шлейфе. Расписанные по сабянскому обычаю руки. Тафта нижних юбок, в которой оба путались, запах ореховой скорлупы от волос. Бессмысленные вздохи и тихие стоны, запах ее смуглой кожи, вкус ее слез, падавших на его грудь, когда она плакала в его руках от счастья, и плакал он — наконец-то, наконец-то вместе!
Хотелось бы забыть. Помнить другое. Помнить ее растерянный и злобный взгляд, когда она явилась к нему, замершему на пороге смерти, утирая сухие глаза, то и дело оглядываясь на дверь — где стояли Линтиль и Ясень, спиной к супругам.
Помнить не ее свадебный венок, а то, какое немыслимое отвращение было на ее лице, когда она увидела его ногу в лубке. Не помнить шепота о любви, которым она сводила его, семнадцатилетнего, с ума. Не помнить бьющегося на ветру красного платья, когда она убегала от него в виноградниках — где он впервые настиг ее, и где они остались друг с другом как мужчина и женщина, первые друг у друга…
Хотелось бы забыть. А не забывалось.
========== Под открытым небом ==========
В дрожащем весеннем воздухе сложенные из розового гранита стены и дома Мирмендела казались чем-то, больше похожим на сон. Сладкий запах цветущей вишни заполнял пространство. Яблони щедро осыпали белыми и голубыми лепестками всех, подъезжавших к древнему городу.
Царство Мирем, может, и было повержено столетия и даже тысячелетия назад, но народ миремов жил. Ничто не напоминало о том, что меньше года назад по здешним просторам пронеслась война.
«Мы не дошли сюда, — напомнил себе Ниротиль, — они сдались. И что же? Победители зализывают раны по норам, подыхая от голода, а проигравшие пашут поля и поют песенки». В самом деле, над пашней звенели в рассветном воздухе нежные напевы — девушки засевали последние ряды глинистой земли. Кое-где уже торчали пожухлые вялые ростки подсолнечника и кукурузы. Плодородием поля южан не отличались.
