Ниротиль вздохнул. Ему пришлось посвятить Трис в детали — в приготовления к казни, распоряжения Советника Правителя, который молчаливо, но решительно взялся за расследование преступлений против трона во Флейе. Не сказал он воительнице только о том, что у него есть еще нерешенное дело с Сонаэнь.
Он и так знал, что Триссиль казнила бы ее, будь на его месте; вероятно, действительно перерезала бы горло где-нибудь в темноте, далеко от посторонних глаз и ушей. Он и сам бы так сделал прежде.
Но один из четырех великих полководцев Элдойра, мастер войны, не мог так поступить с законной женой, не потеряв уважения других. Прежде Ниротиль не беспокоился столь сильно о репутации. В конце концов, он и его соратники были кочевыми войсками, какое-то время наемниками, и — Бога ради! — он даже с северянами-оборонями жил.
Но не теми, что теперь величаво расхаживали, почесывая бороды и потрясая богатыми шубами, по посольству в Элдойре. Не теми, которые припеваючи жили в своих северных городах, не интересуясь нимало тем, что происходит южнее Белозерья. Ниротиль долбанные месяцы провел бок о бок с теми, что не строили изб и не возводили теремов и городов за деревянными стенами, а ютились в землянках и не гнушались сожрать сородичей при случае или трахать матерей, когда больше никого рядом не оставалось.
Пропасть между тем, кем он был, и тем, кем его себе представляла Сонаэнь, становилась все более очевидна. Не перебивая, Трис выслушала его со скептическим выражением на лице.
— Зачем ты женился? — прямо сросила она, опрокидывая в себя стакан вина и не утирая рот — ожоги все еще не позволяли, — почему на ней?
— Ее отец был воин. Я не подумал, что она жила за чертой оседлости.
— Там, где платят за покатушки с деревянными копьями?
— Это турнир называется, сестрица.
— Одна херь, тупая затея и трата времени, — на ильти пробормотала женщина себе под нос. Мужчина не мог не рассмеяться.
— Пожалуй, ты гораздо больше похожа на жену полководца, — произнес Ниротиль. Воительница хрюкнула.
— Не смей, Тило. Не смей. Ты мне не нравишься даже.
— А я и имени твоего не знаю до сих пор, и присяги ты не давала. Уживаемся же как-то. Кстати, почему я тебе не нравлюсь?
— Член кривой.
— Трис!
Она тяжко вздохнула.
— Тебе не о бабах думать надо — пойми, ты всегда будешь хорошеньким, или как на хине? Привлекательным? Ты их найдешь десяток, сотню, капитан! А не захочешь их, — она запнулась, чуть смутилась будто, — тогда только позови — я согрею твою ночь всегда. Всегда. Чтобы ты от дури своей еще какую-нибудь шлюху не посадил на шею себе, и мы не оказались в дельце похлеще этого.
Он долго молчал. Оценивал и взвешивал каждое услышанное слово. Размышлял над тем, почему на нее не злился никогда. Правдивая. Такой она и была, хитрая Чернобурка; лгала и выкручивалась, но ему не врала никогда, ни о чем, даже когда он предпочел бы ложь. Один из немногих действительно верных друзей, которые остались у него.
— Твоя правда, лиса, — помолчав, согласился Ниротиль, — а с той, что у меня на шее сейчас, что делать?
Она отвела взгляд.
— Как посадил — так сам и снимай. Разберись с этим.
Больше он не услышал от нее ни слова. Но уходя и оглянувшись, не желая покидать тепло, в котором так часто тонул, забывая поблагодарить за него, не удержался, чтобы не напомнить:
— Мы ведь могли закопать тебя в могиле безымянной, знаешь ли. Так и не скажешь, как тебя на самом деле зовут?
— В другой раз, капитан! — неизменно бодро донеслось от нее.
*
«Разберись с этим».
…это было его первое задание; эскорт-ученики почти сразу отправлялись на поля сражений, никто не заботился о должной боевой подготовке, Школа Воинов потеряла почти все влияние на востоке.
Но в Сабе еще можно было притворяться, что Смуты не было, и Учитель зачитывал им книги, разговаривал с ними о доблести, о чести, позволяя высказаться им, затем говоря сам.
Учителя убили накануне испытания его учеников перед старшими воинами, и звание они все получали в спешке, без торжественности и поздравлений. Так было почти со всеми в эти дни. После Ниротиля отправили к десятнику Менда, и началась беспощадная муштра, продолжавшаяся три долгих, бесконечных месяца.
Окрестности Сабы наводнили рыцари из Сальбунии; неделя за неделей, месяц за месяцем они отступали на восток или север, в поисках приюта их семьи разбегались по всем окраинам королевства, а вместо воинов со стягами Элдойра все чаще стали встречаться сражающиеся за свои племена банды, представленные бывшими мастерами меча, присягнувшими воинами и бездомными рыцарями.
Наконец, явились и знамена Союза. Сытые, дисциплинированные, ведомые опытными командирами, воины южан действовали скоординированно и четко, отсекая территорию за территорией, долину за долиной, последовательно и неотступно. Но восточнее Сальбунии им продвинуться не удалось: кочевники Черноземья не позволили. Отбиваясь день и ночь и растворяясь в степи, куда тяжеловооруженные рыцари не рисковали углубляться, они устояли, все-таки.
