Ниротиль тяжело вздохнул. Чутье не обмануло его, когда он принял непростое решение: казнь Наместника Лияри и его сыновей не оглашать, не допускать на нее зрителей и не делать объявлений для жителей Флейи. Обе леди Лияри также отсутствовали. Советник, державшийся в стороне, не возражал.
Если бы Ниротиль мог, на площади были бы трое: он сам, его жена и ее любовник.
Поправив западающий ворот парадного плаща, он направился к паланкину. В доспехах и с его спиной это было чрезвычайно рискованное мероприятие, пытаться проникнуть внутрь, и он ограничился тем, что опустился на колено рядом.
— Моя леди решила задержать представление? Не советую ей откладывать свое появление дольше.
— Я могу посмотреть отсюда.
— Сонаэнь, твою душу, или ты выйдешь сама, или я выволоку тебя за волосы.
Занавесь паланкина отодвинулась, появилась ее рука в голубой перчатке. Затем явилась и сама Сонаэнь. Ниротиль грубо поставил ее на ноги, отбросил кружево с ее лица — она предприняла безуспешную попытку прикрыться — и повел за собой.
Скорее, потащил. Поставив ее в паре шагов от виселицы — это было довольно убогое сооружение, ни высокого помоста, ни люков, рычагов и прочих новаторских изобретений, используемых ценителями — не больше чем столб, балка и петли. Четыре петли над широким ошкуренным сосновым бревном.
Ниротиль не питал любви к украшательству.
Сонаэнь слабо пискнула, когда он крепко схватил ее за шею сзади, заставляя стоять прямо.
Старших сыновей Лияри выводили с завязанными глазами из особняка, и прошло некоторое время, прежде, чем их довели до места казни.
— Где он? — пробормотал Лиоттиэль зло, когда Ясень подошел к нему.
— Мы ждем Наставника. Он выказал желание помолиться.
В сопровождении Наставника и пятерых стражников Дека Лияри вскоре явился, шагая почти так же легко, как если бы цепи не сковывали его ноги.
В дневном свете видна стала проседь у его висков, обычно незаметная — на этот раз он носил церемониальную воинскую прическу, высокий хвост на затылке, как это было принято в Школе Воинов. Несмотря на зиму, он остался босиком, что тоже отвечало обычаям.
Движения стражей Советника, исполняющих казнь, были слаженны и последовательны: они сняли повязки с глаз младших Лияри, подвели их к бревну и накинули им петли на шеи. Оба оглядывались тревожно по сторонам, не поворачивая шей, и не сразу заметили своего отца.
Сонаэнь смотрела на Наместника безотрывно. Он улыбнулся леди ободряюще, полностью проигнорировав присутствие полководца. Улыбка эта померкла, когда Дека увидел сыновей. Он чуть замедлил шаг.
— Мы начинаем? — лениво поинтересовался Сартол-младший, сплевывая в сторону, — у всех полно дел.
Ниротиль был рад узнать накануне, что обычаи, укоренившиеся в народе, вроде прощаний, последних слов и долгих зачитываемых приговоров, не укрепились в воинском сословии Флейи. Красноречие Наместника было последним, с чем полководец желал столкнуться в этот и без того не самый радостный день.
— Я полагаю, мы следуем традиции полностью? — почти дружелюбно обратился Лияри к Советнику. Тот медленно кивнул, — могу я просить тогда о милости для своих сыновей?
— Это закон велит нам вешать сыновей предателей у них на глазах, чтобы другим было неповадно, — встрял Сато. Лияри холодно скосил на него глаза, но не удостоил молодого воина ответом.
— Даже если бы это было не так, я попросил бы сначала казнить моих сыновей. Только так я могу быть уверен, что они не опозорят себя недостойным поведением, зная, что их отец смотрит на них. У меня есть другая просьба.
Минутная тишина, прерываемая тихими, едва различимыми всхлипываниями Сонаэнь, словно превратилась в видимую границу, разделила само время. Советник кивнул снова.
— Я прошу позволить моим сыновьям держать в руках камни, из тех, что у нас под ногами. Это позволит им почувствовать, ради чего они отдают жизни.
Советник кивнул, и Наставник, держащий Деку Лияри под локоть, сам склонился к брусчатке. Найти камни было нетрудно в Предгорьях, а теперь и на улицах Флейи: многочисленные повозки с провизией выбивали их из мостовой.
Ниротиль вздохнул. Жесты, украшательство, красивые слова и эффектное прощание, в этом были все флейянцы. Сонаэнь больше не нужно было держать — вряд ли она сама сдвинулась бы с места, даже если бы сами горы рухнули на них сверху. Ее взгляд на бывшего Наместника полнился неземным преклонением и обожанием. И почему-то полководца Лиоттиэля это почти не задевало.
Разве что чуть-чуть.
Оба сына Лияри приняли камни от Наставника, оба пробормотали положенные слова, посмотрели на отца: старший уверенно, младший со стыдом. Дека ответил им улыбкой.
Без предупреждений и слов стражи Советника толкнули бревно из-под ног сыновей Лияри, тот вздрогнул, сделал короткое движение вперед, как будто желал уберечь своих детей от того, что их в любом случае ждало — и замер перед ними, переводя взгляд с одного на другого.
