Я обвел взглядом кухню. Мои тарелки свалены в раковину, некоторые так и остались на столе рядом с кучей почты – перепиской по свадьбе. Эту почту я пока даже не прочитал. Один из минусов возвращения в преступный мир заключается в том, что остается мало времени на домашние дела.
Энни сидела в халатике за кухонным столом и, хмурясь, разбирала почту, вскрывая конверты старым складным ножом. Из гостиной доносилось негромкое бормотание телевизора, включенного на канал Си-эн-эн.
– Нам надо поговорить, – заявила она. – Что на тебя нашло?
– В «Святом Эльме»? Ерунда, дурацкая шутка. Извини. А сейчас наверху… даже не знаю. Плохой день. Мне просто надо было немного побыть одному. И зря я вел себя по-хамски.
– Что ты скрываешь?
– О чем ты?
– За домом наблюдает полиция?
– Нет… погоди. Ты что, видела полицейских, наблюдающих за домом?
– Несколько раз проезжали мимо. А что, за нами следит кто-то еще?
– Все хорошо.
– В каком мире это твое «хорошо»? Жалюзи в доме постоянно закрыты. Ты побывал в Нью-Йорке, когда я уезжала?
Она показала на чек из аптеки «Дуэйн Рид», который я оставил на столе.
– Пришлось съездить. По делам.
– А почему не сказал?
– Да когда мне было говорить? Я тебя почти и не видел.
Я начал злиться и выплескивать раздражение на нее. На миг я испытал ребяческое удовлетворение, но сразу понял, что допустил ошибку.
– Обиняками тут не обойтись, – сказала она. – Поэтому спрошу прямо. Ты с кем-то спишь?
– Что? Нет! С чего ты это взяла?
– Сегодня вечером я видела тебя с женщиной в «Четырех временах года».
– Это была Эмили Блум. Я ведь рассказывал, что она хочет помочь, чтобы в полиции посодействовали брату. Она меня связывала с ними.
Энни на секунду задумалась.
– Это та самая Блум, на которую запал Так? Господи! Я о ней слышала. Разве она не живет в городе? Отель – странное место для деловой встречи, Майк.
– Ты шпионила за мной?
– И не собиралась. Я была там с отцом, мы ужинали.
Час от часу не легче.
– Ничего не было и нет. Она знает человека в ФБР, с которым я буду завтра говорить насчет брата. Я проводил ее до отеля, где у нее была встреча с другом. Я стараюсь сделать так, чтобы проблемы Джека не ударили по нам.
– Точно? Со стороны создается впечатление, что тебе это в кайф. Ты ведь всегда воображал, как твой братец завалится в город и втянет тебя в какую-нибудь историю. Взгляни на себя, Майк. Ты огрызаешься на меня. Тебя каждый вечер нет дома. Ты что-то от меня скрываешь.
– Он мой брат, Энни. Я просто не могу его бросить, сказав, что это не мое дело. На этот раз все иначе.
– Иначе на этот раз? Ты себя слышишь? Говоришь так, словно тебе промыли мозги. Ты что, снова пошел за ним по той же дорожке? Он тебя во что-то втягивает? Снова предлагает пойти на дело?
– Все совершенно не так, Энни.
Я шагнул к ней.
– Ты уверен? Подумай как следует, Майк. Значит, ты не просто валяешь дурака, потому что устал от всего этого, потому что тебе не хватает прежнего риска и все наскучило, включая меня? Просто скажи правду.
В выпуске новостей на экране телевизора появилось фото Сакса. «Полиция утверждает, что продвинулась в расследовании убийства вашингтонского экономиста, произошедшего на глазах у всех на прошлой неделе».
Я поднял руку, вслушиваясь.
– Ты можешь помолчать? – попросил я.
– Помолчать?
Энни произнесла это очень невозмутимо и терпеливо, но по холодному голосу я понял, что мне все-таки удалось непоправимо разозлить ее. Причиной тому стал мой тон: я с тем же успехом мог бы попросить ее заткнуться.
– Нет. Я не это имел в виду. Я просто хотел послушать кое-что в новостях. Это связано с одним делом.
– Ты что, за дуру меня держишь? Какие еще новости посреди такого разговора?
– Извини. Мне сейчас приходится нелегко. И пожалуйста, не выставляй меня злодеем, у которого крышу снесло. Я этого и так нахлебался от твоей семьи.
Она подняла руки:
– Ты только что в кафе тыкал ножом в человека! – Она глубоко вдохнула. – Я не сошла с ума. Я даже была бы не против, если бы все обстояло так, Майк. Было бы намного легче. Но это не так. Я упорно размышляла обо всем, что происходит. Поэтому выслушай меня. Внимательно выслушай. Ты меня знаешь. Я не люблю театральных эффектов. Я не собираюсь вопить на тебя или ставить ультиматумы. Но наша свадьба зажила своей жизнью, которая становится слишком насыщенной, чтобы все рухнуло.
Я предпочел бы услышать вопли, а не медленную, размеренную речь, этот голос для залов заседаний, исполненный дальновидности и рассчитанной силы. Каждое ее слово было взвешенно, как у переговорщика по освобождению заложников.
– Так что это последний выход, – продолжила она. – Надеюсь, все обстоит именно так, как ты говоришь. Но меня тревожит, что я теряю тебя или что ты чем-то одурманен и пытаешься сбежать, отделаться от всего этого. Мы можем поговорить об этом, Майк. Просто не лги мне.
– Нет, все совершенно не так.
– Последний шанс.
– Энни. Насчет Джека…
Она хлопнула ладонью по столу и скривилась от боли. Я увидел на ее пальце набухающую капельку крови – Энни поранилась ножом. Я встал, чтобы помочь ей.
