– Ничего страшного, – заявила она, посмотрела на палец и раздавила красную капельку о конверт. – Разговор не о Джеке, Майк. Разговор о нас. – Она отодвинула стул от стола. – Знаешь, я очень устала. И вряд ли смогу обсуждать это сию секунду. Можем договорить утром.
Мы вымотались, слишком много работая и недосыпая.
– Я все могу объяснить, Энни. И все будет хорошо.
Она направилась к лестнице, я пошел следом.
– Мне хочется побыть одной.
– Конечно. Извини, милая. Поговорим утром.
– Хорошо.
Она покачала головой и пошла наверх.
Я прибрался в кухне и поднялся наверх. Моя подушка обнаружилась возле двери спальни. Утром все уладится. Я разберусь с этим бардаком. Я взял подушку, пошел в кабинет и улегся на диван.
Спал я урывками и проснулся около шести утра. Энни еще не встала. Я вышел из кабинета и направился в ванную. Тут я и услышал внизу то ли удар, то ли хлопок. Я подождал, прислушиваясь, и тот повторился. Спустившись, я увидел, что входная дверь открыта, но был совершенно уверен, что запер все двери и окна. В последнее время меры безопасности давались мне особенно хорошо.
Я вернулся в кабинет и достал из сейфа пистолет. Запер за собой дверь и пошел вниз. Передняя и задняя двери были распахнуты, болтались под порывами холодного весеннего ветра и хлопали. Держа пистолет наготове, я осмотрел дом комнату за комнатой, проверяя, не находится ли взломщик еще внутри.
Дом оказался пуст.
Я вышел на улицу. Наверно, соседи насторожились при виде парня в трусах и халате, обходящего свою собственность с пистолетом в руке, но в тот момент мне было на это наплевать.
Взломщик бесследно исчез. Я вернулся в дом.
– Энни! – позвал я, по второму разу обходя первый этаж.
Она не откликнулась. Кухня была пуста. Спальня тоже. Там, где она спала, одеяло было откинуто.
– Милая! – крикнул я, уже громче.
Она не ответила.
Я поднялся наверх, в коридор. Теперь и дверь моего кабинета оказалась распахнутой.
– Энни?
Опять молчание. Я ощутил, как во мне закипает кровь. Адреналин обострил зрение. Я стал подкрадываться бочком, прижав пистолет к себе, потом шагнул в кабинет.
Энни склонилась над моим столом, держа отмычку и тензометрический ключ и разглядывая то, что я приготовил для проникновения в банк: планы девятого и десятого этажей, расположения офисов, заготовки фальшивых пропусков, бумажники, где лежали документы с моими фото и чужими именами, открытую коробку с патронами, десятки отмычек и приспособлений для взлома и особо – грозного вида нож.
Она повернулась и уставилась на меня:
– Что это такое, Майк?
Скрывая пистолет, я боком прошел мимо нее и сунул его подальше на полку.
– Что ты здесь делаешь?
– Пытаюсь разобраться, что за чертовщина с тобой происходит.
– Это ты открыла двери внизу?
– Нет.
– Точно?
– Да.
Она положила отмычку и ключ. Потом взяла нож, выщелкнула лезвие и повертела его в свете лампы.
– Значит, дело вовсе не в трусости?
– Нет, – согласился я.
Я внимательнее присмотрелся к отмычке, которую положила Энни. Это оказалась одна из тех, что я выбросил, когда коп шел следом за мной к дому.
– Вообще-то, не так уж это и трудно, – сказала она, взглянув на дверь кабинета. – Надо лишь пошевелить ею в замке.
– Конечно, если взять отмычку.
– У тебя есть право на личное пространство, но я должна знать. Прежде ты никогда не запирал дверей. И вот после всего, что было вечером, я просыпаюсь, а тебя нет.
– А что ты ожидала здесь найти?
Похоже, накал страстей между нами ослабел.
– Сама не знаю. В худшем случае какой-нибудь музей трофеев твоей неверности, спички и рецепты, запасной электронный адрес, второй телефон.
Я достал из кармана телефон, которым пользовался для связи с Линчем.
– У меня есть второй телефон, однако он не для шашней у тебя за спиной.
– Значит, вот что ты задумал? – Она внимательно разглядывала схемы охраны, фотографии различных замков и компьютеров банка. – Ты для этого исчезал?
Я мог бы изобразить оскорбленность из-за вторжения в мою личную жизнь, но я это заслужил. Вот уже несколько дней вел себя подозрительно, многое скрывал и теперь чувствовал странное облегчение. Мне было нужно с кем-то поговорить.
Она взяла фальшивый документ, над которым я трудился.
– Это же для проникновения куда-то, – сказала она и рассмеялась. – Господи! Может, и в самом деле было бы лучше, появись у тебя другая женщина. Чем ты занимаешься?
Я включил музыку – на случай, если нас подслушивают.
– Теми, кто преследует Джека. Они его убьют, если он не сделает для них кое-какую работу. И теперь они давят на меня, чтобы я ему помог.
Она взяла водительские права на имя Томаса Санделы с моей фотографией.
– Значит, Майк Форд, который косит под милого обывателя, но в глубине души обожает власть, просто помогает, уступив бразды правления своему брату, который в жизни не сделал ничего путного?
– Я не собираюсь идти до конца, но мне надо заставить их думать, что пойду. И изображать это достаточно долго, чтобы вывести их на чистую воду.
Она взглянула на планы и схемы:
– И что это за работа?
– Не хочу тебя впутывать, Энни. Если ты предстанешь перед жюри присяжных…
