- Придётся... не пойду и всё, чё привязались то ко мне, я ем не видите?- грубо бросил ей в ответ я, демонстративно продолжив запихивать в себя теперь в двойне не приятные макароны. Нельзя сказать, что я боялся покойников или мне это было не по силам. Помочь протащить несколько метров труп весом не более сорока килограмм, конечно же, мне было не трудно, да и его заразы бояться мне смысла не было, так как болел я уже более десяти лет и всем чем можно было заразиться я уже давно заразился. Просто являясь человеком мнительным я знал, что похожий на страшную тёмно-жёлтую куклу труп останется, как и множество других надолго в моём и без того к тому времени достаточно больном воображении. Для того чтобы меньше думать о смерти, которая казалось постоянно дежурит в этом злосчастном бараке, нужно стараться на сколько это возможно, как можно реже видеть следы которые она после себя оставляет. Да и стоит один раз принять в этом деле участие, как медперсонал тебя сразу внегласно будет считать бесплатным трупоносом. Каждый раз, когда кто-то умрёт, а умирает здесь порой по несколько человек за сутки, будут просить тебя. Хочешь ты этого или нет, ты будешь первый к кому они престанут с подобного рода неприятной, по крайней мере, для меня просьбой. Есть, конечно, те, которые это делают с удовольствием, либо это новички которым в первые соприкоснуться так близко с таинством смерти интересно, либо наборагозившие, проштрафившиеся алкаши желающие получить "плюсик", которых должны выписать за нарушение, либо просто желающие немного заработать на спирт или пачку дешёвых сигарет. Я к своему счастью не к кому из вышеупомянутых не относился, поэтому мог себе позволить решительно отказать.
Наконец, покончив с макаронами, я как обычно сходил в умывальник помыл посуду, вернулся и сел за столик, с которого вновь скрылся наверно всё тот же, почему то белого цвета, мутировавший, бросивший от страха на пол пути свою крошку таракан. Включив чайник, я стал ждать кипятка, чтобы заварить нормальный не казённый чай. - Что это за дед?- спросил я всезнающего, на этот раз деловито ковырявшегося в зубах после еды Немца. - - Вчера привезли. Он уже загрузившейся был, ничё не понимал бомжара походу, - как всегда сухо ответил он. Часто бывало так что после нескольких относительно спокойных дней, на протяжении которых никто не умирал, смерть отвлекшаяся казалось на другие бараки, внезапно появлялась и пытаясь наверстать упущенное, за один день или ночь утаскивала с собой на тот свет сразу нескольких "заждавшихся" её избранников. Стоило мне подумать об этом как из коридора до моего слуха донесся, чей то мрачный женский голос: "Бинт попроси там у них".
Я услышал и сразу всё понял. Бинт в этой больнице в девяти из десяти случаев нужен для того чтобы связать им руки сложенные на груди только что умершего и ноги у основания ступней. Делается это перед упаковкой покойника в мешок для удобства дальнейшей транспортировки. По малознакомому голосу, просившему бинт, мне сразу стало ясно, что принадлежал он несчастной матери Мураша. - Мураш походу тапочки откинул - проговорил я. - - Походу да, - с полным безразличием в голосе согласился со мной Немец, толи делавший вид что ему это вовсе не интересно, толи на самом деле привыкший за годы отсидки на туберкулёзной зоне к смерти своих товарищей.
Мне же хоть я и не считал Мураша своим товарищем, скорее для меня он был просто знакомый, даже не приятель, почему то хотелось заглянуть в его палату. Наверно я хотелось посмотреть не на безжизненное тело умершего, а на то, как отреагировали на смерть его близкие. Присутствие близких при кончине туберкулёзника случай для меня был довольно редкий, какого либо злорадство в прочем как и скорби у меня конечно же не было, но интерес где то в глубине моей изъеденной грехом душе всё же был. Скорее всего, я испытывал к этой тяжёлой сцене любопытство исключительно из-за скуки.
