Интерес к произошедшему переборол мою немощь, и я, надев тапочки всё же вышел, как здесь принято говорить, на "продол" посмотреть, что же такого ужасного произошло. Расспросив стоявших на "продоле" вышедших из палат своих "сострадальцев", я пришёл к выводу что произошедшая с Вороном ситуация была на самом деле из ряда вон выходящая. Первое на что я обратил внимание, подойдя ближе к месту происшествия это запах свежей крови, ударивший мне в нос. Сверкая наколотыми на коленях звёздами, опустив голову, заваливаясь на бок, в одних трусах сидел Ворон.
- Ну что же ты наделал то а? Теперь ещё хуже же будет. Что теперь с тобой делать то а? - причитала санитарка, придерживая обессилившего зека за руку, которой тот зажимал на своём распухшем животе кровоточащую рану.
Возле кровати была небольшая, уже размазанная, чьими то ногами, лужица крови. На прикроватной больничной тумбочки, измазанной кровью, стояла открытая коробка с томатным соком, стеклянная прозрачная трёхсотграммовая кружка, почти до краёв наполненная на первый взгляд очень похожей на сок из коробки кровью и средних размеров столовый нож.
Промучившийся от нестерпимой боли всю ночь Ворон, толи решил покончить с собой, толи хотел самостоятельно слить из живота жидкость, из-за которой его распирало не по дням, а по часам, этого уже наверно никто не узнает, да и не суть важно. В общем, пока никто не видит он воткнул себе в живот нож и стал не торопясь выдавливать из раны в кружку кровь. После того как та перестала течь, обезумевший поставил кружку на тумбочку и опершись спиной о стенку стал чего то ждать, то ли облегчения, толи смерти а скорее всего и то и другое. Проходящая мимо санитарка, подумав, что тот разлил томатный сок, и начала по своему обыкновению ругать виновника беспорядка, на чём стоит свет. Заметив на животе и кровати умирающего кровь, та испуганно спросила у проснувшихся от ругани лежавших рядом с ним в коридоре соседей. - Кто это его?- сказала санитарка. Потом немного поразмыслив и оглядевшись, поняла, что проткнул себя он сам. Она даже взяла кружку и хотела понюхать её содержимое, но к своему счастью вовремя одумалась. Санитарка взвизгнула, небрежно с отвращением поставила её на место тем самым залив тумбочку кровью и побежала звать на помощь, повидавшую подобные ситуации, более опытную медсестру Светлану. Через несколько мгновений в отделении появился, довольно молодой лет тридцати главный врач больницы Дмитрий Михайлович. На нём был халат, шапочка, перчатки, на лице маска ни обычная одноразовая, а большая как у хирургов, завязывающаяся сзади на четырёх вязках. Из-под белого облачения было видно только глаза, растерянный взгляд которых не смогли скрыть даже толстые линзы очков. - Как глубоко воткнул? Сколько пять, сем сантиметров? - допытывался он, пытаясь нащупать на бессильно свисавшей, бледной как снег руке Ворона пульс. Тот от потери крови говорить уже не мог, опустив голову, он приглушённо стонал от боли, которая к его разочарованию только усилилась. - Скорую вызвали? - спросил врач медсестру. - - Да сразу вызвали, минут десять прошло, -ответила та, пытаясь поставить ему в другую руку какой то укол. Через полчаса приехала карета скорой помощи. Потерявшего к тому времени сознание, перевязанного бинтом с густо напиханной в области ранения окровавленной ватой Ворона, положили на складные брезентовые носилки и вынесли из барака. Немногочисленная толпа покашливавших зевак в коридоре начала расходиться по палатам, вместе с ними "домой" пошёл и я.
Проснувшийся к тому времени Немец, сидя на кровати, деловито вычищал носками скопившуюся между пальцами ног грязь. Про утреннее происшествие, не смотря на недавний сон, бывший зек уже всё знал, может даже лучше чем я. Во-первых, после моего ухода дверь в палату была открыта и часть происходившего можно было услышать, а во вторых я видел, как к нему неоднократно забегал один из его "агентов", которого за исчерпывающую информацию тот щедро угостил сигаретой из под подушки. Комментировать по своему обыкновению он ничего не хотел. Цыган, из-под кучи своих одеял, судя по всему так и не показался, поэтому, несмотря на то, что от увиденного я был немного возбуждён, мне ничего не оставалось, как молча завалиться на кровать и уставиться в потолок, пытаясь переплавить в себя эту неожиданную весьма неприятную ситуацию. Но благодаря, заскочившему в палату заспанному, недовольному, ещё не успевшему с утра уколоться Казанку, обдумать, как следует увиденное, к моему сожалению или может к счастью мне не удалось.
- Вот ведь гадёныш! - прошипел себе под нос, забегавший по палате, по привычке сцепивший за спиной руки Казанок. На этот раз он был раздражённый и крайне агрессивный. Обычное весёлое, игривое настроение, в котором он чаще всего прибывал под действием героина, из-за утреннего его отсутствия ещё не наступило.
