- Опа на! Опа на! - повернувшись в мою сторону завопил Казанок, продолжая, пританцовывая прыгать, уклоняя от виртуальных ударов свой скелетообразный, весь синий от старых давно расплывшихся татуировок корпус. - Ну давай, человек матрац! Делай! Давай делай! Атакуй! Посмотрим что ты за мужчина! - орал Казанок. Я, забыв про все болезни, стал смеяться ещё больше. Только приступ чахоточного кашля смог остановить мой безудержный, всё сильнее и сильнее раздражавший "боксёра" смех. - Я вас всех вместе с Мориком в мешок посажу и в форточку выкину, скажи лучше, сколько ты с утра уже в себя впорол? - вытирая слёзы полотенцем спросил его я. Казанок мгновенно одел майку и с видом человека серьёзного, сцепив руки за спиной, опять начал ходить по палате. - По чеку поставили с Лашей, я то так, за компанию подшился - начал оправдываться пожилой наркоман. - Да ладно ты вырубай, у тебя каждый день за компанию, рассказываешь тоже - вмешался в разговор Немец. - Слышь ты юноша, ты чё в натуре там базаришь то. Мне это колка на хрен не нужна, это я так ради Лаши чисто, человек умирает, более менее живёт только когда вмажется. Ему без порошка вообще хана настаёт, у него вот, от двух лёгких кусок остался с эту булочку. - Казанок указал пальцем на булочку лежавшую на тумбочке у цыгана. И придав, насколько это было возможно себе серьёзности, сел на стул, положил ногу на ногу и продолжил, нервно покручивая в место чёток зажигалкой. - Это что колка что ли? Это так ерунда? Вот мы в девяносто четвёртом вот покололись. Я, Макидон, Махро, царства им небесного, десятку долларов и ханки пол банки трёх литровой поднимаем, у Мани цыганки, ты та Вовка должен её помнить? - Помню, - утвердительно кивнул я. - Ну вот я тогда на тополе с биноклем трое суток просидел, ждал, когда она в огород пойдёт деньги ныкать . Ну вот мы у неё забираем всё вместе с ханкой, у Макидона ещё общаковых тридцатка была. Собираемся и в Москву едем, по лету дело было. - За чем? - спросил Мураш с нескрываемым удивлением. - Ну так развеяться и деньги увезти надо было. Нас там тогда Хасан с Шакро встречали. Хасан тогда воровал уже во всю. Вот тогда покололись, две недели в Москве, месяц в Сочи, потом опять в Москву приезжаем на кумарах уже. Что делать? Перекумаривать как то надо. Мы с Махрошей собираемся и в Питер едем за метадоном. Олежка Македон в Москве остаётся нас ждать. Ну и всё нас с Махрошей там вяжут сразу, вместо барыги тогда мусора Питерские оказались, на жигулях приехали они тогда, на шохе, на Фонтанке на берегу стрелу забили нам. Ну и всё чё сначала целый день прокатали нас, не одна тюрьма нас брать не хотела, под вечер только кресты взяли. - И что дальше? - снова спросил Мураш, поражённый этой крайне "романтической" историей раздухорившегося перекидка, который добрую половину своей непутёвой жизни провёл в лагерях. - Чё чё, ни чё месяц нас продержали, и домой на поезде отправили. Македон нас ждал, ждал и поехал в Новосиб, там его и закрыли, сто пятая, двести двадцать вторая, двести двадцать восьмая , червонец тогда он там так и взял. Мы с Махро приехали и тоже устроились, я восьмёрку и он десятку. Вот это покололись, я понимаю, а сейчас кого это так ерунда. Это просто пока делишек что- то нету ни каких, могу себе позволить, а потом всё стопэ. - Да уж развеялись. - Усмехнулся я и, последовав примеру цыгана, отвернулся к стенке, решив немного вздремнуть перед обедом. - Ну, ты то Мураш чё, как похаваешь подтягивайся. С тобой то мы хапанём, только не базарь тут в бараке ни кому, слышь. А то я тебе говорю тут повсюду эти козлы красные - щедро пригласил на косячок своего молодого воспитанника лысый наркоман, собравшийся уходить к себе в барак, где его уже давно поджидал "коллега" известный карманник и барсеточник грузин Лаша.
Мурашу тоже захотелось в лицах присутствующих показаться таким же "крутым" как его старший товарищ и он, не давая ему уйти, не торопясь начал свой рассказ. Конечно не такой красочный и интересный, так как ему до таких известных уголовников как Македон, Махро, Казанок было как сопле до луны, но, тем не менее свой четырёх летний лагерный опыт на бауле, он считал тоже вполне достойным. - Дядя Саня - начал он. - Ты же меня знаешь я никому ничего базарить не приучен. У меня под шконарём на курке под новый год бражки было десять литров, самогон, анаши завертон в сто папирос уже набитых ниткой перевязанных и ни разу я не пыхнул. А всё почему? - продолжал Мураш глядя в пустоту перед собой как будто кто-то перед ним стоял - Сколько меня просили? Мураш чё давай сделай, давай чё уберём, а я отвечал, базара нет сделаем, но при одном условии об этом будут знать только два человека я и ...
