- Начальник лагеря! - перебил его Казанок громко заржал и вышел из палаты, тем самым отбив желание, что то дальше рассказывать у огорчившегося от неприятной шутки Мураша. Немного поболтав ещё с Немцем, ушёл и Мураш, оставив нас наедине со своими мыслями и мигающим без звука давно надоевшем всем обитателям нашей палаты телевизором. Как выжить? - думал я. Моя изуродованное многолетним употреблением алкоголя и наркотиков здоровье оставляло желать лучшего. В очередной раз моя никчемная, насквозь пропитанная страстями жизнь висела на волоске от смерти, духовной и конечно же физической. Промучившись в этом ужасном месте месяц, мне стало ясно одно. Я в очередной раз почти во всём проиграл. Конечно, я твёрдо знал что Бог есть и он как бы там не было меня, так же как и всех людей любит. Конечно, я старался, как мог молиться, читать священное писание и именно благодаря этому я не кололся или пьянствовал, как большинство здешних завсегдатаев. Но в глубине своей души я в очередной раз понимал, этого мало.
Мало чем я отличался от Казанка, Немца, Цыгана или Мураша. Та грязь за много лет накопленная нами в наших душах по-прежнему объединяла нас. В очередной раз Господь привёл меня сюда, конечно-же не с проста, верить в Бога мало. Бесы существа тоже глубоко верующие они Бога видели и сомнений что Он есть, в отличие от некоторых из нас людей у них нет. Тем не менее, же они от этого всё равно остаются бесами. Как-то вечером разговаривая один на один с Казанком, я сделал вывод, что и он в Бога верит, может даже больше меня и на самом деле я не могу знать кто для Господа более приятен я или он. Как однажды мне сказал про таких людей один знакомый священник, что ты их судишь, откуда нам знать какое у них покаяние? Покаяние это именно то чего к моему огромному огорчению и несчастью у меня не было. Без покаяния я проиграл, если я умру с тем душевным багажом, который меня сейчас обременял то на том свете мне радости конечно же будет мало.
Много раз я видел как умирают такие как я, лекарства это не главное. Главное правильно сделать выбор для чего жить, главное знать, что просить у Господа. Если это будет полезно, для твоей души, то Бог обязательно тебя услышит и даст силы духовные и телесные чтобы обрести то, чего не хватает. Говорят, что на войне нужно обязательно знать для чего живёшь, а то убьют. Так же и человек объявивший войну своим страстям должен в первую очередь поставить цель своей жизни и с помощью Божьей стараться её достичь. Первое время я наивно думал, что целью этой может быть служение богу, молитва, воспитание детей, добрые дела, но именно здесь и сейчас сподобил меня Господь понять, что всё это лишь средство для достижения цели, а цель в моём случае, это в той или иной мере постараться обрести покаяние, с помощью которого возможно приблизиться Господу. Только покаяние, могло очисть мою душу от скверны разрушающей меня, ради него надо жить. Однажды, разговаривая с одной старой инокиней, я сказал ей. - Не столько смерть меня страшит, сколько боюсь за детей, за жену, как они без меня жить будут? Нельзя мне умирать. - Сатанинские это мысли, от слабой нашей веры, греха надо бояться, тогда Бог детей твоих никогда не оставит, всех Он любит - ответила она и была права. Благочестивые дети бывают у благочестивых родителей, а благочестие и есть залог нашей успешной жизни. - На обед проходим! - донеслось с коридора. Услышав крик в коридоре, отвлекший меня от моих мыслей, взяв свою тарелку и кружку я как и все покашливая медленной, шаркающей походкой, поплёлся в сторону женщины, которая из армейских термосов наливала всем подошедшим первое и второе. После обеда я получил у Натальи на три дня лекарств и отпросившись у врачей уехал на выходные домой, помыться и помочь жене по хозяйству. Если бы не изнуряющие болезни, наверно пребывая в кругу семьи меня можно было назвать человеком счастливым. После провонявших насквозь, унылых больничных стен домашняя обстановка радовала. Но выходные как всегда пролетели незаметно, и проснувшись через три дня хотел я того или нет вынужден был собираться в больницу, предложенную мне Господом как душеполезное наказание за свою греховную, разгульную молодость.
Заехав на территорию больницы, я как обычно припарковал под окно своей палаты машину, вытащил из багажника спортивную сумку и поковылял в свой "любимый", изрядно потрёпанный, за больше чем полувековую свою историю, деревянный барак. Говорят во время войны, это был санаторий для старшего командного состава, проходившего здесь реабилитацию после тяжёлых ранений. Прошло семьдесят лет героев войны давно не стало, а барак остался и до сих пор, несмотря на свою ветхость, продолжал также, как они героический служить людям.
