Первый букет был от музыкального агентства, которое на второй день всё-таки обнаружило пропажу своего подопечного. По скорости их реакции можно было судить, что не особо-то они за меня и держаться, но это даже хорошо. Мне с ним ещё контракт разрывать. А контракт, оказывается, есть. С его копией меня обещали познакомить дома.
Ещё три букета были от трёх разных семей, но без контекста наших взаимоотношений, я понятия не имел, что им от меня нужно. Единственное, за каким-то чёртом, одной из трёх была семья Ли. А Ли это как бы я. Так что это: либо однофамильцы; либо, часть корейского менталитета, в котором, как я знаю ещё по прошлой жизни, чёрт ногу сломит; либо сестра, которой нечего делать.
Затаив надежду, ставлю на третье.
Ну и пятый букет, прислал какой-то Су Ко Хай, обещавший, обязательно меня навестить. И поскольку этот Ко Хай обзывал себя в письме ещё одним моим родственником, для меня это звучало скорее как угроза.
Нет, правда, мне было до ужаса не комфортно с ними общаться. Даже сама перспектива того, что я имею с кем-то связь и она не рабочая, ставила меня на ту территорию, в которой у меня совершенно не было опыта. Даже с сестрой и матерью, которые навестили меня вчера, я чувствовал себя неуклюже и глупо. Что им говорить? Как себя вести?
Или вот последняя вчерашняя фраза Со Ён:
— Сын, — нагнувшись, она ласково погладила меня по волосам. — Возможно, что сейчас ты чувствуешь, что потерялся. Для тебя может быть всё ново и незнакомо. И вполне вероятно, что ты будешь напуган. Но ты не один. У тебя есть мы.
И вот как мне на такое, реагировать? Она же сама сказала, что мы не в дораме, здесь не только не теряют память, кроме этого, люди не общаются настолько высокопарно!
Камер нет, режиссёра тоже. Ну так принеси мандаринки, пожелай здоровья и всё, долг родственника к больному выполнен! Не?
— Сегодня в больнице, тебе нужно только договориться с психотерапевтом о порядке наблюдения и сделать ещё одно МРТ, а вечером ты уже будешь свободен и тебя отправят домой. Наверное, уже соскучился по друзьям и школе?
— Ага, — пребывая в своих собственных мыслях, я смотрел на ноги медсестры, обтянутые в белый нейлон. А ведь я ещё и отношения какие-то завести хотел… Пожить нормальной жизнью подростка.
— Я всё больше склоняюсь к тому, что попросту на это неспособен.
— Ты что-то сказал?
— Да, я что-то сказал, — отвечая на автомате, я думал о своём.
Профессиональные отношения подчинённого с начальством? Со скрипом, но ладно. У меня действительно были постоянные конфликты с вышестоящими, пока я не сравнялся с ними в должностях, возглавив свой собственный крупный проект. Но эти ребята сами виноваты, так как, постоянно тормозили не только меня, но и работу всей фирмы.
Общение с девушками? Последние годы, на работе я только и делал, что сотрудничал со знаменитостями. Так что чисто технически, такой проблемы у меня нет, но вот что-то более личное?
Хотя бы себе, стоило признаться, что здесь у меня был огромный пробел. Конечно, встречи на одну ночь, когда у тебя есть деньги, это никогда не проблема, но чего-то большего у меня не было никогда. Что уже говорить о семье или постоянной девушке.
— Ты сегодня какой-то рассеянный.
Звук голоса, который шёл в комплекте с ногами, переместился ближе, а мой же подбородок, ведомый взглядом, упёрся в мою же грудь. Стало не комфортно, так что голов, а с ней и глаза я переместил с её ног на лицо.
Вполне себе симпатичная, да и по возрасту, ей где-то столько же, как мне было в прошлой жизни.
— Пойдёшь со мной на свидание? — задумчиво рассматривая её и не меняя интонации, просто и спокойно, я задал вопрос.
— Ай! — чуть не разбив вазу с цветами, девушка пошатнулась и вскрикнула. — Эмм…
Медсестра прикусила нижнюю губу и внимательно на меня посмотрела, да с таким видом, будто увидела меня здесь впервые.
— Заманчиво, конечно, но нет, — на лице было написано, что она сама не особо-то довольна таким решением. — Я видела твою мать с сестрой и целые волосы на голове мне важнее. Ты хоть знаешь, сколько мне лет?
— Двадцать пять? — предположил я, прежде чем мысленно, скинуть два года.
— Тридцать один! — подняв указательный палец, призналась она в сокровенном. — И пока у меня ещё сохранились остатки благоразумия, смотря на твою красивую мордашку, я поступлю как взрослая и… В общем, я зайду позже!
Под конец, взволнованной речи, щеки женщины стали походить на помидоры, и, развернувшись, она, громко шагая, вышла из палаты.
— Чёрт, и почему в школе меня такие мальчики никуда не зва… — донёсся удаляющейся голос с коридора.
Что и требовалось доказать. Я понятия не имел, как даже эти отношения заводить.
///
Выписка с больницы проходила уже, казалось, по традиции, неуклюже и странно.
Я переодетый с больничной одежды в обычную в левой руке держал стопку листов, для последующих общений с психологом, а в правой — трость. Этот аксессуар был мне привычен ещё из прошлой жизни, так что никакого дискомфорта не доставлял.
