— Что ж, давайте посмотрим, чем я могу помочь. — Чигвинцев стал серьезен. — Если вас не затруднит, то мне легче работается один на один с пациентом.
— Да, конечно, как вам будет угодно, — согласился доктор, выходя из палаты.
Однако Анна замешкалась:
— Петр Сергеевич, понимаю, что это не в ваших правилах, но позвольте мне остаться. Отчего-то мне кажется, что мое присутствие ей в радость.
Лекарь на миг замешкался, но все же кивнул.
Повернувшись к Анне спиной, он встал возле кровати Лизы, совсем так же, как вчера господин Чигвинцев стоял подле трупа Мельникова в морге. Он возвел руки и Анна прищурившись увидела свечение, исходящее из его ладоней. Петр Сергеевич провел ладонями над притихшей Лизой назад и вперед, задержался подле головы. Вдруг в оконном стекле Анна заметила, как Петр Сергеевич изменился в лице. Всего лишь на мгновение черты его исказились, будто он увидел нечто неприятное, противное глазу. Но в следующий миг черты его вновь стали спокойными и он продолжил манипуляции с магией.
Однако эта перемена отчего-то зацепила Анну, заставляя задуматься о том, что же такого почувствовал лекарь в несчастной девушке.
С самого утра Глеб ждал, когда наконец кто-то прибудет в галерею. Судя по всему творческие натуры не особо любили подниматься в такую рань, когда рассветное солнце едва-едва показалось над горизонтом. Так что приходилось запасаться терпением. Он заглядывал в окна, стучал в двери, надеясь, что ему откроет ночной охранник или вахтер, но всё было тщетно. Порфирий с утра сообщил, что пойдет проведать Анну Витольдовну, так что скрасить ожидание приятной беседой было тоже не с кем. Всех дел только и оставалось, что подпирать стену, приветственно приподнимать шляпу, когда мимо проходили барышни, да бесконечно щелкать крышкой карманных часов, поминутно проверяя время.
— Скажи, голубчик, — окликнул Глеб дворника, — а когда галерея-то откроется?
— Ишь, ваше благородие. Часу в десятом и то — коли повезет. Их благородия спозаранку не встают, перины пуховые не пускають.
Хохотнув, дворник продолжил мести улицу. Оставалось только страдальчески вздохнуть и продолжать ожидание, никаких других идей как выйти на след исчезнувшей Анастасии всё равно не было.
Когда терпение уже подходило к концу, а мысли, что возможно и все художники из галереи тоже пропали скопом, как будто звучали уже не столь безумно, он наконец увидел, что к дверям подошла молодая девушка, достала толстую связку ключей и отперла замок. Чуть не бегом Глеб бросился к ней.
— Прошу прощения, здравствуйте!
Девушка обернулась. Молодая, с длинными русыми волосами, она удивленно посмотрела на него раскосыми карими глазами.
— Чем могу помочь? — спросила она.
— Меня зовут Глеб Яковлевич Буянов. Я из полиции, могу вам задать пару вопросов?
— Конечно, прошу. Меня кстати, зовут Елена, но вы можете звать меня Эвридика, — девушка не без нотки кокетства заинтересованно глянула на Глеба.
— Вы здесь работаете? — спросил он.
— Смотря что вы имеете в виду. При галерее есть мастерская, я в ней работаю. Я скульптор, мне надо много пространства, сами понимаете, в домашней обстановке не развернуться. Творческий порыв не терпит замкнутости, ему нужен простор, воздух.
Она поправила волосы.
— Давайте внутрь зайдем, — сказала Елена, — чего на улице стоим.
Глеб покорно последовал за ней.
— Вот там у нас выставка, — сказала она, проведя для Буянова маленькую экскурсию. — А там дальше сама мастерская. Владельцы галереи разрешают нам здесь бесплатно работать. То ли из меценатства, то ли для того, чтобы собирать деньги с состоятельной публики на выставках.
Они вошли в большую комнату, служившую очевидно мастерской сразу и для художников и для скульпторов: нигде не было свободного места не заставленного статуями, мольбертами, картинами, крупными кусками гипса и глины.
— Конечно, понимаю, — прервал девушку Глеб. — С интересом послушаю, но в другой раз. Сейчас меня интересует Анастасия. Савицкая Анастасия Александровна.
Огонек флирта в глазах Елены сразу погас.
— Ах, Настя, да-да, знаю её конечно, а что случилось? — спросила она.
— Нужно побеседовать с ней, — уклончиво ответил Глеб. — Знаете, где её можно найти?
— Дома, наверное, — девушка равнодушно пожала плечами. — Мы с ней не слишком близкие подруги.
— Дома… — протянул Глеб, не сумев скрыть своё разочарование.
— А что, — с плохо скрываемой надеждой в голосе спросила Елена, — она что-то натворила?
— Нет, — Глеб покачал головой, — просто перестала писать своей тетушке. Старушка волнуется, попросила вразумить племянницу.
Ни к чему ей знать о его опасениях. И тем более о мечтах расспросить исчезнувшую Настю, не была ли она частью его родного мира.
— Ах вот оно что, — с разочарованием вздохнула Елена.
— Вас это расстроило? — спросил Глеб.
— Так скучно живется, — призналась Елена, — что, право слово, это хоть бы какую-то искру жизни внесло в сонный Парогорск. Как было бы славно, если бы оказалось, что я месяцами работала… Скажем бок о бок с грабительницей банков! Или даже убийцей, просто представьте, какой восторг! А так… Скука, снова смертная скука.
