Когда он прибыл в участок, тот уже жил своей обычной жизнью. Как костяшки домино щелкали клавиши печатных машинок. Раздавались недовольные крики арестованных и ругань городовых. Все сновали туда-сюда с такой скоростью, что околоток стал напоминать растревоженный улей. Даже дежурный у дверей так старательно делал какие-то записи в книге учета, что не обратил на Глеба ни малейшего внимания. Впрочем, и ему было не до окружающих. Буянов скривился, едва представив себе, как начальница станет отпускать подколки по поводу его опоздания.
Пробежав через приемную, он не задумываясь бросился в сторону прозекторской и не ошибся.
Анна была тут. Стоя у стола с давешним усопшим, она беседовала с местным судмедэкспертом Казимиром Игнатьевичем и еще одним типом, которого Глеб раньше в участке не видел. Однако белый халат, такой же как на Казимире Игнатьевиче, однозначно подсказывал, что незнакомец врач.
Внимательно слушая судмедэксперта, он то и дело бросал взгляды на Анну и подкручивал напомаженные усики. Светлые волосы, явно знавшие расческу, в отличие от прически Глеба, были набриолинены, а когда он улыбался, виднелись все тридцать два зуба.
— И вот значит прихожу я в приёмную, и что же вижу, — продолжал свой рассказ Казимир Игнатьевич, — этот бедолага, снимая в порыве страсти с возлюбленной дамский корсет, уж извините за подробности, Анна Витольдовна, исхитрился крючком оного зацепиться за веко! Да так славно зацепился, что ни туда, ни сюда! Так и привезли с корсетом на голове! О, а вот и Глеб Яковлевич пожаловал, славно, славно, только вас и ждем, голубчик.
— Доброе утро, виноват, опоздал, — кивнул Глеб собравшимся и, повернувшись к незнакомцу, протянул руку. — Буянов Глеб Яковлевич, детектив.
Усатый вновь сверкнул улыбкой и ответил на рукопожатие:
— Петр Сергеевич Чигвинцев, целитель.
Глеб потряс его руку, одновременно ощущая любопытство, увлеченность и легкое, почти незаметное, беспокойство, видимо по поводу новой компании.
— Что же целитель делает в морге? — удивился Глеб. — Местных посетителей лечить уже поздно.
— Вы абсолютно правы, голубчик! — обрадовался Казимир Игнатьевич, поправляя свою шапочку, чудом держащуюся на лысой голове и оттого делающую его похожим на Айболита. — Я ведь так ему и сказал: «поздно, батенька, их лечить». Но Петр Сергеевич не из белоручек, жаждет знаний, что крайне похвально, ведь обычно целители имеют куда более приятную клиентуру.
— Так и у меня своя практика имеется, — отозвался Чигвинцев. — Так-то я частный целитель, но тут оказия вышла, Феофан Лукич с семьей на воды поехал и попросил меня его подменить. А узнав, что Казимир Игнатьевич берет часы в вашем морге, я просто не мог отказаться от шанса лишний раз прикоснуться к сокровенному, к человеческому телу, но, так сказать, изнутри.
— Вы удивительный человек, Петр Сергеевич, — Анна чуть улыбнулась. — Других сюда и палкой не загонишь, или опаздывают точно нарочно, а вы вот сами пришли.
— Мне важно получать знания из любых источников. Понимаете? — лекарь посмотрел прямо в глаза Анне и, вновь подкрутив ус, добавил: — К тому же я познакомился с вами. А это стоило посещений всех холодных города.
Глеб, поймав камень в свой огород, не сдержался:
— А что скажет на ваше новое увлечение госпожа Чигвинцева? Не прогонит ли, сказав, что от вас смертью разит?
— Простите, кто? — Петр Сергеевич, кажется, растерялся и прищурившись посмотрел на Глеба так, словно сомневался в его умственных способностях.
— Ваша жена, говорю, как к этому относится? — пояснил Глеб, ощущая неловкость момента.
— Господин Чигвинцев не женат, — ответила вместо лекаря Анна. — Представляете, такая партия и один.
— Я ищу ту самую, что поразит меня в самое сердце, — тут же улыбнулся ей Петр Сергеевич и вновь блеснул зубами.
— Ну, давайте-ка отложим мирские дела и познакомимся поближе с нашим гостем, — предложил Казимир Игнатьевич, которому, кажется, не терпелось рассказать о том, что он узнал. — Василий Семенович Мельников, тридцати двух лет отроду, был доставлен вчера вами в одиннадцатом часу. Судя по степени окоченения, смерть наступила вечером, примерно около семи часов по полудню. Видимых повреждений не имеется. Кожные покровы и слизистые чистые, без патологических изменений. Лицо отечное, имеет характерный фиолетовый оттенок. В глазах капиллярное кровоизлияние, что говорит нам о тромбоэмболии или остановке сердца в результате закупорки легочной артерии.
— Магическое воздействие имеется? — уточнила Анна.
— Увы, голубушка, следов нет, и поверьте, я тщательно осмотрел и внутри, и снаружи, даже в рот заглянул, — заверил ее Айболит.
— Отравление? — предположил Глеб.
— И снова нет, ткани взял на анализ и ваш стаканчик так же проверили в лаборатории, чистейшая питьевая вода, ни мышьяка, ни цианида.
— Что же вы хотите сказать, что он просто так умер? — Анна нахмурилась.
— Именно это я вам уже и сказал. У молодого человека не выдержало сердце, вскрытие подтвердило мою теорию, показать вам место тромба?
— Нет, благодарю, — Воронцова покачала головой. — И все же я не могу поверить, что в таком возрасте и сердце.
