В кабинете температура оказалась как на улице. А на подоконнике лежал снег, украшенный отпечатком кошачьей лапы. Самого обладателя лап, хвоста и усов не было видно, и Анна, дрожа от холода, поспешно закрыла фрамугу.
— Все у вас хорошо, Порфирий Григорьевич, — пробормотала она, дыша на озябшие руки. — Жаль только, дверь отворять не умеете.
Не снимая накидку, Анна подошла к батарее и коснулась ее ладонями. Едва-едва теплилась паровая душа, однако ж на общем фоне и то было неплохо. Только руки отогрелись, как в окно настойчиво застучали.
Вздохнув, Воронцова пошла открывать его.
Порфирий, заскочив в кабинет, недовольно глянул на Анну:
— На пять минуточек нельзя выйти по своим кошачьим делам. Сразу же все запрут, замуруют, да так, что несчастному коту только и останется, что на улице жить да под мостом зимовать!
— Не преувеличивайте, я открыла, едва вы постучали, — отмахнулась Анна.
— Вот-вот, еще руками на меня машет. А что, спрашивается, такого сказал? Ничего! Только и укорил за черствость сердечную, за отсутствие понимания к сложному укладу кошачьей жизни, — вздохнул Порфирий и принялся вылизывать бок.
— Если сеанс ворчания на сегодня завершен, то не хотите ли послушать одну интереснейшую историю? — спросила Анна, садясь напротив кота.
— Ну, допустим, хочу, но только если в этой истории имеется теплый дом и вкусный ужин, — заявил кот.
— Вообще-то, многоуважаемый Порфирий Григорьевич, мы находимся на работе, а посему и разговоры тоже будут по делу.
Кот недовольно глянул на Воронцову:
— Как есть жестокосердная! У меня, может, с самого утра маковой росинки во рту не было. Ни рыбки, ни сухарика, а вместо молока, скажем, штофа валерианы — лишь талый снег да слезы мои кошачьи, — пожаловался Порфирий, но, заметив, как хмурится Анна, добавил: — Впрочем, раз уж мы оба тут, давайте рассказывайте свою историю. А я вам в ответ расскажу свою. И уверен, она вам понравится.
— Что ж, история коротка. Сегодня я зашла в книжную лавку, что на Николаевской улице, и, пока смотрела новинки, услышала, как хозяйка жаловалась товарке о том, что недавно у нее украли книгу. Как вам это, Порфирий Григорьевич? Ничего не напоминает?
— А книга поди была про геологию, скажем, «Минералы нашего уезда» или «Где прячется гаганит»? — предположил кот, хитро щурясь.
— В целом да. «Земляные работы». Авторство не знаю. А как вы догадались? — удивилась Анна.
— Порфирий Григорьевич, между прочим, не лыком шит, если вы еще не заметили. Я годен не только вытаскивать вас из передряг, но еще и размышлять, и делать умозаключения, а также многое другое, чего вы не умеете, — фыркнул кот. — Впрочем, слушайте. Не найдя ни одной ниточки, ведущей к пропаже книги, за которую не заплатили, я решил подумать. Устроился в тепле и сказал сам себе: «Ну, кому нужна эта нелепая история? Неужели не нашлось во всей лавке другой, более интересной книги?» И сам себе ответил: «Безусловно, нашлась, и не одна, и даже не две, но вор взял именно эту». Тогда я решил прогуляться в другую книжную лавку, что за Северным мостом, и — о чудо! — хозяин рассказал мне, что недавно у него стащили книгу по добыче алюминия. Заметьте, книга сугубо технического характера, а значит, вор утащил ее неспроста. И тут оставалось решить для себя: что это? Сговор, что разные люди возьмут вот такие неинтересные книжицы? Или один человек, пополняющий свою библиотеку? И я решил, что вернее второе, — поделился кот.
— Пожалуй, вы правы, — согласилась Анна. — Но как нам найти этого человека? Может, и на это у вас есть ответ?
— Может, есть, — согласился кот. — В той лавке я попросил разрешения осмотреться как следует, и в дальнем углу, где стоит стул для немощных посетителей, обнаружил, что бы вы думали? — Порфирий замолк и, дождавшись, когда Анна пожмет плечами, продолжил: — Селедочный хвост!
— Что, простите? — Анна невольно улыбнулась. — Селедочный хвост?
— Не вижу повода для улыбки, — тут же надулся Порфирий, дергая от негодования хвостом. — Просто подумайте, что бы селедочному хвосту делать в книжной лавке? Это вам не рыбный магазин, не лоток базарный, это почти что храм науки! Туда с рыбой нельзя, а то все провоняет. К тому же этот хвост имел паршивый запах постного масла, что отдельно преступление само по себе.
— Может, вы столь важную улику с собой принесли? — пошутила Анна.
— Конечно, Анна Витольдовна, само собой, — согласился кот. — Вот, сейчас только определю, в какой кармашек ее положил. Может, в левый? Ах, нет, верно, в правый! — с иронией ответил Порфирий, разыгрывая неловкость.
— Не дуйтесь, дорогой мой, я понимаю, что некоторые вещи вам не по силам, — улыбнулась Анна.
— Порфирию Григорьевичу все по силам, однако тащить рыбный хвост, недоеденный кем-то в магазине, — это уж извольте, это уж чересчур, — с достоинством заявил кот.
Анна хлопнула себя по лбу, затем вскочила со стула и, не сдержавшись, схватила кота:
— Порфирий Григорьевич, какой же вы умница! — воскликнула она, награждая его звонким поцелуем.
