— Да знаю я это, знаю. Поставьте, где взяли. Я не игрушка, чтоб меня тискали, — заворчал кот, но не со зла, а по-доброму.
— Как скажете, — Воронцова посадила его на кресло. — Но, у меня появились кое-какие подозрения по поводу того, кто наш вор, однако их стоит проверить.
— И на эти мысли вас навел селедочный хвост? — удивился кот.
— Нет, конечно. Лишь ваша смекалка и не дюжий интеллект, — призналась Анна.
За разговором с котом Анна и не заметила, как пролетело время. Когда часы в фойе пробили шесть, она только-только покинула агентство.
Досадуя, что паровик остался далеко отсюда, Воронцова поспешила к ресторации, надеясь, что господин Успенский еще не ушел. Впрочем, он, кажется, говорил о встрече, значит, есть надежда, что она сумеет отыскать его и получить заветную книгу.
Снег прекратился, и мороз принялся во всю мощь хватать за уши и нос. К тому моменту, когда Анна дошла до ресторации, больше всего ей хотелось оказаться дома — в тепле, а может, и принять горячую ванну, чтобы изгнать из костей холод, пронизывающий насквозь.
У входа Павла Евгеньевича не оказалось. Анна притоптывала на месте, размышляя, пришел ли он вообще или, скажем, позабыл про обещание. Последнее ее вовсе не удивило бы в свете последних событий. Прождав десять минут на морозе, она не удержалась и поднялась по мраморным ступеням. Швейцар учтиво распахнул перед ней дверь, и Анна оказалась внутри.
В данной ресторации она прежде не бывала. Стараясь не глазеть по сторонам, точно простушка, она все же отметила для себя дорогое убранство и хрустальные плафоны ламп, мягко рассеивающие свет.
Хостес, приметив посетительницу, тут же нацепил приветливую улыбку и, чуть поклонившись, уточнил:
— Добрый вечер, сударыня. У вас заказан столик?
— Нет, — призналась Анна. — Но назначена встреча.
— Значит, вас ожидают. Понял, — служащий кивнул. — Подскажите имя?
— Господин Успенский.
— Ах, Павел Евгеньевич! — просиял хостес. — Конечно, конечно. Он как раз предупреждал, что к нему должна прийти молодая особа. Давайте вашу накидку, и я провожу вас в зал.
Анне хотелось было попросить, чтобы господина Успенского позвали сюда, но служащий тут же добавил:
— Наши гости могут наслаждаться угощениями, зная, что, кроме важных людей, их никто не побеспокоит.
Воронцовой ничего не оставалось, как скинуть накидку и последовать за провожатым.
В своем повседневном темном шерстяном платье она ощутила себя не в своей тарелке. Позолота, лепнина и даже фонтан посреди зала как бы намекали на уровень посетителей. Проходя мимо столиков, Анна обратила внимание на дам в шелковых платьях и мужчин во фраках. Среди подобной роскошной публики она выглядела крайне неуместно.
Однако, взяв себя в руки, поняла, что находится тут по делу, и спокойно дошла до столика, за которым и впрямь сидел господин Успенский.
Увидев Анну, Павел Евгеньевич поднялся со своего места:
— Анна Витольдовна, вы пришли.
— Как видите, — кивнула Воронцова.
Успенский поморщился:
— Простите меня, ради Бога, но я забыл книгу дома. Сам не знаю, как это выскочило у меня из головы, — он виновато взглянул на Анну. — Надеюсь, вы не станете сердиться и в качестве моего извинения примете приглашение отужинать. Я уже говорил вам про пожарские котлеты?
Анна смерила Успенского холодным взглядом своих голубых глаз:
— Спасибо, но я откажусь.
— Анна Витольдовна, но, право слово, как неловко же вышло, — вздохнул Павел Евгеньевич. — Не сердитесь на меня, бестолкового. Оставайтесь.
— Скажите честно, вы вообще собирались привозить эту книгу? Да и есть ли она у вас?
— Есть. Богом клянусь, есть. И собирался, но вылетело из головы. И если вам кажется, что все спланировано мной заранее, так я вам прямо скажу: ничего подобного я не помышлял.
Анна усмехнулась, вспомнив слова хостеса о том, что Успенский ожидает даму:
— Охотно вам верю, Павел Евгеньевич. Приятного аппетита, — она резко развернулась на каблуках и едва не столкнулась с женщиной, подошедшей к столу.
— На дорогах черт знает что! — воскликнула та, стаскивая с рук перчатки для вождения. — Колеи, суета, на перекрестке лошадь задавили! Ей-богу, не люблю зиму! — поделилась она с Успенским и сама себе выдвинула стул. Коротко стриженые волосы колыхнулись, открывая высокие скулы. В карих глазах замерло негодование. Сев на стул, она положила ногу на ногу, и Анна с удивлением заметила, что незнакомка — в брюках.
— Ольга, ты, как всегда, невыносима, — выдохнул Успенский.
— Невыносима зима. А я идеальна! — заявила Ольга и, взглянув на Анну, поинтересовалась у Павла: — А ты не говорил, что будешь не один.
— Это досадное недоразумение. Извините, я уже ухожу, — заверила ее Анна и, коротко кивнув Успенскому, направилась к выходу, надеясь, что успеет уйти прежде, чем окружающие заметят заливший щеки румянец.
Оказавшись на улице, Анна покачала головой. Как все нескладно вышло! Пусть бы и не было той книги, но ей не стоило выдавать свои эмоции. Неловкость перед окружающими заставляла злиться на саму себя. Глянув по сторонам, Анна задумалась: идти за машиной или обратно в контору?
