— Так я вас последний раз спрашиваю, — в голосе майора слышалась неприкрытая угроза. — Вы кто будете, господин Буянов?
— Точно! — внезапно воскликнул Мартынов. — Я вас вспомнил, вы же этот…
Он пощелкал пальцами.
— Стажер полиции Буянов! Дело Маньяка Морозова! Секта Князева! Это же вы их поймали! Ваше лицо в газетах печатали! Ну, точно, я вспомнил! Я же говорил! Говорил, что я вас откуда-то знаю!
— Пф, чтение газет, что за плебейские привычки, — фыркнула Инесса.
Муж её оказался куда более эмоционален.
— Так вы тут были с самого начала! Вы тоже все знали, что в этом доме готовится покушение на Алексея Степановича? Знали и ничего не поделали?
— Что я мог сделать, — огрызнулся Глеб, чувствуя себя капитаном корабля, посреди вспыхнувшего мятежа, — если кто-то из вас вознамерился отравить господина Лазарева? И хоть по божьей милости Алексей Степанович жив, на руках кого-то из присутствующих кровь Еремея.
— Я не позволю с собой так обращаться! — Апрельский опять сорвался на крик, переходящий в визг. — Чтобы какой-то простолюдин, ни роду ни звания, делал какие-то оскорбительные намеки в мой адрес?
— Если вам что-то не нравится, можете бросить мне перчатку. Выйдем на улицу, решим наши проблемы на двадцати шагах.
Он сделал шаг вперед к Апрельскому, тот побледнел, отступил.
— Ещё чего не хватало, — пролепетал он. — Что я, потомственный дворянин, барон, да с каким-то мещанином пошел на дуэль? И не мечтайте.
Кто знает, куда бы завел этот разговор, но в самый его пик, когда напряжение достигло такого предела, что висело в воздухе, будто марево жарким летом, от дверей послышался мягкий кошачий голос.
— Прошу прощения, что вынужден вас отрывать от столь приятной беседы, дамы и господа.
Все как по команде обернулись.
На пороге комнаты стоял Порфирий и лапкой перекатывал туда-сюда маленький бутылек.
Громко тикали большие напольные часы, потрескивал огонь в камине, а все присутствующие в комнате замерли в немой сцене.
— Что это такое? — нахмурившись наконец спросил Лазарев-старший.
— Судя по этикетке — яд. А уж что внутри не знаю, — ответил Порфирий, — не пробовал, знаете ли.
— Что всё это значит? — Апрельский сделал пару шагов назад и опустился в кресло. — Откуда? Это ваше? Зачем вы принесли его? Где вы его нашли? Что происходит?
— Да вот, шёл себе, шёл, — промурлыкал Порфирий и покосился зелёным глазом на майора, — да нечаянно сунул нос в вещи Романа Алексеевича. Совсем не нарочно. Так получилось.
Все взгляды, как по команде, повернулись к майору.
— Какого чёрта вы позволяете себе копаться в чужих вещах?
Он побагровел от злости, был в таком бешенстве, что вот-вот был готов броситься на кота, так что Глеб вскочил, перекрывая ему дорогу.
— Если вы хоть пальцем его тронете — убью вас на месте, предупреждаю, — сказал Буянов. — Так что рекомендую успокоиться. Нас всех сейчас должен беспокоить другой вопрос, Роман Алексеевич. Что этот бутылек делал у вас в вещах? Вы уж лучше на это ответьте, потрудитесь.
В глазах майора бушевала неконтролируемая ярость. Что он может выкинуть в следующую секунду предсказать было невозможно, так что Глеб достал из кармана револьвер. Где-то за спиной, так вдалеке, будто в другой вселенной, вскрикнула Анастасия, послышались возмущенные окрики Апрельского.
— Я тебе глотку разорву, прежде чем ты на крючок нажмешь, — проревел Роман.
— Сын! Прекрати немедленно! Глеб, уберите оружие! — голос Лазарева-старшего разрывал воздух в помещении, будто боевой горн.
Крик отца возымел успех. Роман, покрасневший от гнева, раздувающийся, как кузнечный горн, медленно выдохнул, сделал полшага назад. Глеб же опустил руку, но револьвер не убрал — от крысы загнанной в угол можно ожидать чего угодно.
— Это не моё, — майор обвел злобным взглядом всех присутствующих, словно бросая заочный вызов тем, кто захочет оспорить его слова. — Не знаю чьё. Мне подбросили. Вы за эту клевету ответите, — отрывисто сказал он.
— Заодно и шприц вам подбросили в чемодан? — невинно спросил Порфирий, явно наслаждаясь этим театром лжи. — У вас там лежит, прямо под рубашечками, я покопался немного, просто случайно.
— По какому праву… — попытался прорычать майор, но Глеб тут же его оборвал:
— Вопрос сейчас в другом, — повторил он. — Что эти предметы делают у вас в вещах? Не желаете ответить уже, а не ломать комедию?
— Я вам уже всё сказал. Это не моё.
— Чьё тогда?
— Не знаю.
— Роман Алексеевич, — сказал Глеб, — на вашу беду я обладаю магическими способностями. Вы уверены, что если я сейчас осмотрю бутылек с ядом и шприц, то не найду на них отпечатков вашей ауры? Кроме того, я умею считывать эмоции. Так что даже если не найдется следов ауры, вы уверены, что я не почувствую лжи в ваших показаниях? К этому вы готовы?
