— Вот и славно, — поддержал её Глеб. — А теперь давайте больше конкретики. Расскажите нам всё о своём сыне: фамилия, имя, отчество, где жил, где работал, когда вы его видели в последний раз и при каких обстоятельствах, — он взял блокнот и карандаш, приготовившись делать заметки.
— Да так и зовут — Сынок. А что о работе — так он мой любимый пёсик, ласковый такой, чуткий, а уж умница каких поискать! — принялась расхваливать посетительница питомца. — Мы, значит, как гулять соберёмся, он поводок сразу несёт. А когда домой возвращаемся, так он тапочки мне тащит. И по глазам вижу, что всё понимает, да вот только по-человечьи молчать никак, а уж он бы постарался. Я уверена, побасенками своими меня б днём и ночью развлекал. Вот он у меня какой, Сынок мой.
Воронцова и Буянов переглянулись, не зная, как быть, однако Порфирий не сдержался:
— Вы, многоуважаемая, простите, не знаю имени, к нам пришли, потому что у вас пёс пропал?
— Всё так, котик, — согласилась старушка. — Федора Устиновна я, ежели по батюшке.
— Порфирий Григорьевич, — в свою очередь представился кот, нервно дёргая хвостом. — Однако же наше агентство рассчитано на происшествия несколько… хм… другого уровня, чем поиск собак. Понимаете меня?
— Отчего ж не понять, — вновь закивала Федора Устиновна. — Понимаю, потому к вам и обратилась. Я ж как разумею: в полицию с этим не пойдёшь — прогонят да ещё и на смех поднимут. «Выжила, — скажут, — старая из ума, из-за собаки в участок пришлындала». Выгонят они меня, в общем, и правы будут — у них и без того дел по горло. А у вас я прознала — даже в служащих кот имеется. Так если не сюда, куда ещё мне, старой, податься? Кто ж моего Сынка найдёт?
— Порфирий Григорьевич — наш партнёр, настоящий детектив и безусловно душа агентства. Однако ваш случай… — Глеб замялся. — Скажем так, уникален и не совсем по нашему профилю.
— Вы, ежели думаете, что мне оплатить ваши услуги нечем, так ошибаетесь, — старушка полезла в карман и достала свёрточек. — Вот, лежат, специально на чёрный день оставляла. За всю жизнь не продала, не заложила. Думала, похоронят на выручку с них, но тут дело поважнее сыскалось, — она распутала узелки и положила на стол золотые серёжки. Крупные зелёные камни в них, поймав скудный солнечный свет, засияли, наполняясь живым блеском. Федора Устиновна же важно обвела взглядом присутствующих, на чьих лицах читалось искреннее удивление, и пояснила: — Настоящие смарагды из Беловодских копий.
— Прошу прощения, разрешите взглянуть, — Порфирий дождался, когда старушка кивнет, и, запрыгнув на стол, наклонился над украшением. — Хм… — задумчиво произнёс кот. — Хм… Действительно, настоящие изумруды. А какой чистоты! Дрожь берёт, такую красоту рядом видеть.
— Ну что, теперь-то возьмётесь за моё дело? — спросила Федора, складывая платок, в котором принесла драгоценности. — Найдёте Сынка — и серёжки ваши.
Глеб ещё раз взглянул на Воронцову. Та улыбнулась и, подхватив чашку с чаем, поставила её возле посетительницы, затем взяла серёжки и вложила их ей в руку:
— Мы обязательно отыщем вашего пса, — пообещала она. — Я уверена, что у Порфирия Григорьевича найдутся нужные связи. А украшение оставьте, они, может, ещё вам понадобятся.
— Да как же это? Не по-людски, — растерялась старушка. — За всяк труд уплата нужна. А вот и берите.
— Обсудим это, когда отыщем собаку, — предложил Глеб. — А сейчас расскажите, когда и где вы видели пса в последний раз.
Федора Устиновна тяжело вздохнула:
— Дня два назад. Вечером вышли с ним, а тут кот. Он вроде и не охоч до суеты, но тут, надо же, кинулся. А я-то старая, сдержать не смогла. Потом ходила, кликала, думала, набегается да вернётся. Ан нет, так и не пришёл. Вот искала сама, а как почуяла, что всё пустое, так и пошла к вам.
— И где вы живете, чтобы нам понять, откуда начать свои поиски? — уточнил Буянов.
— Так знамо где — у Сосновки, под горкой. Вот там и потерялся Сынок.
— Что ж, сегодня же начнём поиски. Как только будет хоть какой-то результат, сообщим вам, — заверил её Глеб.
Старушка поднялась со стула и вдруг скуксилась:
— Спасибо вам, милые мои, спасибо. Дай бог здоровьичка, — запричитала она.
— Давайте я вас до дома довезу, — предложила Анна. — Заодно осмотрюсь на местности. Порфирий Григорьевич, вы со мной?
— Скажем прямо — не моя стезя, но уж если всё решено, то, конечно, — согласился кот. — Идёмте, Федора Устиновна, расскажете нам особые приметы своего питомца, чтоб мне не всех встречных-поперечных собак опрашивать. Они, знаете ли, нашего брата не уважают.
Когда старушка в сопровождении кота и Воронцовой покинули контору, Глеб проводил их взглядом, посматривая в окно, а едва паровик скрылся за поворотом, вернулся к газете. Посетительница ненадолго отвлекла его от скорбных мыслей о Мартынове, но теперь они вновь вернулись. На душе скребли кошки, поскольку в какой-то степени Глеб чувствовал за собой вину во всём случившемся, и оттого решил, что навестит дом покойного сегодня же, а завтра явится на похороны. Дань памяти. Не больше.
