— Наверняка он каждого так же считывает на предмет ауры, — тихо произнесла Анна, но Успенский её услышал.
— Вы про Демида? Да, у него глаз алмаз — ни один шулер, скупщик краденого или мелкий воришка не проскочит мимо. Поговаривают, у него уникальная память, и все ауры он знает наизусть.
— Если это так, то он и впрямь уникален, — согласилась Воронцова. — Впрочем, у него может иметься и некий артефакт для работы.
— Всё возможно. Я, как человек, не наделённый даром, в этом не разбираюсь. — Павел Евгеньевич развёл руками, затем подхватил Анну под локоток и увлёк к входу.
Демид, завидев их, тут же расплылся в улыбке:
— Господин Успенский, рад вас видеть! — поздоровался он, кланяясь. — А ваша дама… Кто будет? Можно ли узнать имя?
— Воронцова Анна Витольдовна, — представил её Павел Евгеньевич. — Детектив. — Он подмигнул Демиду.
— Воронцова? Бывшая глава полиции Парагорска? — в глазах Демида мелькнул интерес.
— Именно так, — согласилась Анна. — Однако это в прошлом.
— Всё течёт, всё меняется, — поддержал её Успенский и коротко кивнул швейцару. Они прошли внутрь здания.
Газовые фонари освещали коридор и последующую за ним залу. Ряды кресел в синем бархате, точно в театре, расположились напротив сцены, где уже стояли некоторые экспонаты торгов, до времени скрытые белой тканью.
Пока Анна разглядывала помещение, Успенский успел поздороваться с несколькими знакомцами и даже начать спорить о происхождении одного лота, указанного в каталоге.
— Я не сомневаюсь в вашей компетентности, Марк Витальевич, но поверьте мне, настоящий сборник «Комедий, историй и трагедий» Уильяма Шекспира едва ли может оказаться у нас в Парагорске. Это был бы поистине бриллиант с двухсотлетней историей, но нет…
— Отчего же нет? — хмурился седой старик с крючковатым носом. — Я уверен, что это именно подлинник от 1623 года и никакой другой!
— Марк Витальевич, дорогой мой, но откуда он на Урале? — поддакивал Успенскому незнакомец с напомаженными усиками.
— По Шёлковому пути! — фыркнул старик и, сверкнув орлиным взглядом, поспешил покинуть спорщиков.
— Старик Филатов верит в чудеса, — прошептал Анне Павел Евгеньевич. — Хотя Рождество на носу — вдруг он и впрямь прав?
— Хотя я не знаток подобных артефактов, меня терзают смутные сомнения, — согласилась с ним Анна. — Хотя Аглая Петровна, пожалуй, встала бы на сторону этого господина. Для неё вера в то, что в Парагорск может попасть та или иная книга — дело чести.
— Полностью с вами согласен, — улыбнулся Успенский. — Впрочем, пока остальные прогуливаются и спорят, давайте-ка займём места. Хотелось бы разглядеть лоты, чтобы не приобрести кота в мешке. У меня, знаете ли, был подобный случай: от избытка чувств купил фарфоровую вазу династии Мин, а уже дома при более близком осмотре понял, что это всего лишь династия Цин.
Анна вздохнула, как бы сочувствуя Павлу Евгеньевичу, и в то же время размышляя, что она ничего в этом не понимает. От этой мысли стало не по себе, словно она пробралась на чужой праздник посмотреть, как веселятся те, кто знает в этом толк.
Безусловно, будь здесь труп, она легко заткнула бы за пояс любого из присутствующих в определении магических знаний, времени смерти и, возможно, мотива. Но из неживого кругом находились лишь изделия старины, в которых она ничуточки не разбиралась.
— Начинается, — сообщил Успенский, и на сцену вышел ведущий.
— Добрый день, дамы и господа! — громогласно произнёс он. — Мы рады приветствовать вас в Аукционном доме господина Табакова на Рождественских торгах. Сегодня вашему вниманию будут представлены как полотна художников, так и фарфор, скульптуры, книги и несколько уникальных лотов, предоставленных специально для вас. Итак, начнём!
Первый лот — картина неизвестного художника-пейзажиста-романтика «Фруктовый сад». Начальная цена — пятьсот рублей! Кто больше, дамы и господа? Не стесняйтесь, делайте ставки!
Следующий час для Воронцовой слился в единый стук молотка по трибуне и выкрики аукциониста: «Вижу семьсот! Кто даст больше? И… Продано!»
Безусловно, экспонаты были интересны, однако тот азарт, с которым Успенский следил за торгами, выжидая момента, ей не передавался, отчего она откровенно начала скучать.
— Триста! — крикнул подле неё Успенский, заставив Анну удивлённо повернуться. Она упустила момент и теперь пыталась понять, за что идут торги.
— Триста, прекрасно! Кто больше? Триста раз… Триста два…
— Пятьсот! — выкрикнул тучный мужчина, сидящий в углу.
— Пятьсот! Принимается, — оживился аукционист. — Пятьсот раз…
— Шестьсот! — Павел Евгеньевич не собирался сдаваться.
— Шестьсот! Раз, два, три… Продано! — Молоток стукнул, оповещая о заключённой сделке.
— Да! — Успенский, не в силах сдержать чувств, взял Анну за руку. — Удалось! Видели, как торговался тот господин? У него железная хватка. Впрочем, на этот раз повезло мне.
— Поздравляю, — улыбнулась Анна, всё ещё не понимая, за что шёл торг. — И… обладателем чего вы стали?
— Сборник стихотворений Пушкина из первой партии, отпечатанной в Петербурге! Вы разве не слышали? — Успенский выглядел слегка расстроенным.
