— Несколько раз подряд, — поддержал шутку Глеб, пытаясь выглядеть молодцом.
— Вы давайте, прекращайте такие встречи, а то в один не очень прекрасный момент свернёте шею. И тут уж никто вам не поможет. Вот, закусите-ка дощечку, так полегче будет, — заверил его Феофан Лукич, засовывая меж зубов Глеба кусок деревяшки. — Казимир Игнатьевич, а ну зафиксируйте нашего пациента, и вы, сударыня, тоже присоединяйтесь, ощущение будут не из приятных, — поделился он с Глебом и, откинув простыню которой был накрыт Глеб, возложил ему руки на грудную клетку.
У Глеба мелькнула мысль, что это похоже на дефибриллятор и тут же осознал, насколько он был прав.
Чужая сила, смешанная с потоком эмоций, влилась в него с силой селевого потока. Если бы не деревяшка во рту, он бы, пожалуй, заорал, а так только стиснул зубы и зажмурился, ощущая как по лицу от боли потекли слёзы. Внутри что-то скрипело, хрустело, двигалось. В какой-то момент кольнуло так, что Глеб понял — конец.
— Порфирий! — тонко вскрикнула Анна и мягкое урчащее прижалось к голове, забирая боль и унося в кошачью страну покоя.
Глеб не знал, сколько продолжалось его излечение, но когда кот ушёл, и он вновь ощутил себя, боль исчезла. Да, он чувствовал слабость. И ещё очень хотелось пить и есть, но в целом скажи ему «встань и иди», так встал бы и пошёл.
Чуть морщась, он сел на кровати и тут же увидел, что в угловом кресле сидит целитель. Лицо его посерело, усы уныло свисали. Казалось, мужчина постарел лет на десять. Рядом с ним, поджав губы, стоял Айболит, измеряя пульс и недовольно качая головой:
— Шибко поистратился, голубчик, шибко, оставил бы как есть, может и сам бы выкарабкался.
— Нет, — вяло отозвался целитель, — там скверно было.
— Скверно, а теперь вам нехорошо. Ну, Анна Витольдовна, что делать будем?
Начальница вздохнула и вышла из комнаты, оставив мужчин.
— Что случилось? — спросил Глеб, прикидывая может ли он встать. — Я могу чем-то помочь?
— Больше не умирайте, — проворчал Айболит. — Тогда другим людям не придётся собой рисковать.
— Понял, — кивнул Глеб ощущая дрожь в теле. Значит он и впрямь был на волосок от смерти.
Тут вернулась Анна, держа ампулу с синим содержимым:
— Вот, держите. Из личных запасов.
— Что же, обычно я против этого концентрата, но сейчас без него никак, — вздохнул Казимир Игнатьевич и, приняв из рук Анны ампулу, принялся готовить шприц для инъекции.
Глеб с интересом следил за происходящим, не смея задавать вопросов. Рядом с ним неслышно сел кот и шёпотом сказал:
— Напугал ты нас всех, а особенно конечно меня. В другой раз, если соберёшься помирать, предупреждай, я хоть в сторону отойду.
— Обещаю, — так же тихо ответил ему Глеб.
Айболит, тем временем, ввел в вену целителю странное лекарство и тот прямо на глазах стал прежним. Исчезла серость, темные круги под глазами. Руки больше не дрожали, да и в целом теперь Феофан Лукич дышал силой и энергией.
— Ах, славно, — заявил он, вскакивая с кресла. — Однако ж, обед не менее чем из трёх перемен мне прямо жизненно необходим.
— За мой счет, господин целитель, — улыбнулась Анна, протягивая Феофану несколько купюр.
Глебу стало стыдно. Выходит, его не только вылечили, но еще и оплатили лечение, а чем он может ответить?
Будто читая его мысли, Анна обернулась:
— Надеюсь, более Глеб Яковлевич не станет создавать подобные проблемы и все мы сможем жить спокойно, так ведь?
— Всё так, — кивнул Глеб. — Простите, постараюсь больше не умирать, а деньги я отработаю, и всё верну.
— Вот и славно, голубчик, вот и славно. — Айболит закрыл саквояж, подал цилиндр коллеге и оба врача покинули квартиру, обсуждая куда пойти потрапезничать.
Анна поводила их и, вернувшись, заявила с прежним льдом в голосе:
— Свежая сорочка на стуле, сюртука, увы, нет. Жду в столовой, вам тоже поесть необходимо, а уже после поедем в участок. Кроме меня ни у кого нет права распоряжаться жизнями моих сотрудников, — и тут же начальница добавила, обращаясь к коту: — Порфирий, вас тоже жду, сейчас тунец принесут, отобедаете с комфортом.
— Приятно видеть, когда человек держит своё слово, — заурчал кот, спрыгивая и направляясь к Анне. — Идёмте, подождём курьера вместе.
Порфирий и Анна покинули комнату. Глеб еще несколько секунд не двигался, как бы пытаясь принять всё пережитое. Но тут же решил, что подумает об этом позже. Встав с кровати, он принялся одеваться. Затем, глядя в зеркало, пригладил волосы и решив, что лучше выглядеть уже не будет, последовал за Анной.
В светлой комнате, где у одной стены стоял массивный кожаный диван, а у другой рельефная этажерка с парой фото в рамках, прислуга уже накрыла на стол.
Анна расправила салфетку и, положив её на колени, вопросительно взглянула на Глеба. Тот улыбнулся, потянул на себя стул и когда тот скрипнул ножками по паркету, поморщился.
— Извините. — Он сел по правую руку от начальницы, прикидывая с чего начать. Впрочем, вопрос решился сам собой. Неприметная женщина в тёмной одежде и белом фартуке налила из фарфоровой супницы наваристый бульон и поставила тарелку перед Глебом.
