— Вы к супу пирожки берите. Или сразу к биткам из курицы приступите? Тогда зелёный горошек и всенепременно салат положите, — посоветовала Анна, принимаясь за суп.
— Благодарю. Начну с супа, пожалуй, — Глеб попробовал первую ложку и сам не заметил, как опустошил тарелку, а все та же прислуга молча наполнила её ещё раз, не забывая подкладывать пирожки.
Второе тоже исчезло, точно и не было. Глеб, пожалуй, впервые ел такую вкусную еду, не похожую ни на что из того, что он пробовал и в этом и в своём мире.
— Пунш мороженный из морошки попробуйте. Крайне рекомендую, — заявил Порфирий, запрыгивая на свободный стул и облизываясь так сладко, что стало ясно, тунец уже съеден. — Прентаньер откушали? А биточки пожарские из кур? Согласитесь, уж больно они замечательные, я еще филе из судаков, да с белыми грибами уважаю, и вам крайне советую, ежели до тюрбо с густым соусом доберётесь или, скажем, ростбифа. То тоже вкушайте не задумываясь, я плохого не посоветую.
Глеб только кивнул, соглашаясь с котом. Он бы попросил ещё порцию котлет, да и салата, но ощутил, что лопнет.
— Пейте кофий и едем, — велела Анна.
Сама он уже поднялась из-за стола, и Порфирий Григорьевич тут же вытаращился на Глеба, как на прокаженного.
— Встань, дубина, когда дама поднялась, — зашипел он видя, что тот не понимает его намёков.
Глеб послушно вскочил со своего места, стул с грохотом упал и Анна, усмехнувшись его неловкости, прошла мимо, холодная, как снежная королева. Глеб проводил её взглядом. Он помнил, как дрожал голос начальницы, пока его врачевал Айболит. Что же, не такая уж она и ледяная, какой хочет казаться. Впрочем, всё это было не важно. Впереди их ждала работа. Глеб очень надеялся, что в неё входит арест этой мрази Морозова, который едва не прикончил его в лесу.
Без сюртука и пальто Глеб наверняка бы замёрз, по осенней непогоде, но Анна Витольдовна села за руль. И он, устроившись рядом, захлопнул дверь, порадовавшись наличию машины.
Пока паромобиль петлял по городским улицам, Анна хмурилась, видимо принимая некое решение.
— Учтите, Буянов, говорить с начальником буду я, а вы стойте и кивайте, ясно?
— Конечно. Что же тут непонятного, — согласился Глеб. — Я так обычно и делаю.
— И вот эти ваши реплики, оставьте при себе. Ситуация и без того неприятная, так что лишние причуды нам не к чему.
— Как скажете, вот только убить-то меня пытались, — напомнил Глеб.
— Об этом я тоже сообщу, не беспокойтесь.
Глеб хотел было ответить, но машина уже остановилась у околотка и Анна стремглав покинула паромобиль и, привычно звонко стуча каблуками, вошла внутрь.
Глеб догнал ее уже у двери старшего инспектора. Анна коротко взглянула на него, выпрямилась еще сильнее, чем прежде и громко постучала.
Не дожидаясь приглашения, Анна Витольдовна зашла в кабинет и остановилась напротив стола, за которым сидел невзрачный тип. Лысина его поблёскивала в свете лампы. Маленькие усики, смешно закрученные вверх и явно напомаженные, точно прилепили к лицу на скотч. Увидев Анну, он недовольно выпятил нижнюю губу.
— С чем пожаловали, госпожа Воронцова?
— С неотложным делом. Я прошу выдать ордер на арест фабриканта и торговца Морозова, по обвинению его в попытке убийства моего подчинённого, Буянова Глеба Яковлевича, а так же по подозрению оного в причастности к похищению дочери губернатора Елизаветы Михайловны Шмит, — с ледяным спокойствием произнесла Анна.
Фраза, произнесённая Анной, возымела эффект взорвавшейся бомбы. Глеб ни разу не видел, чтобы человек так менялся в считанные секунды, но вот, пожалуйста. Лысый открыв рот побледнел. Потом, выпучив глаза, покраснел и наконец, точно не определившись, пошёл пятнами.
— Что! — пискнул он, откашлялся и заорал теперь уже во весь голос. — Что вы сказали? Ордер, на арест? Морозова? Вы что, Анна Витольдовна, не в себе? Может переработали или ещё что этакое, — он махнул рукой в воздухе, — женское?
Теперь пришла очередь Воронцовой принимать удар. Шумно выдохнув, она сжала кулаки и, стараясь держать себя в руках, произнесла:
— Вы не ослышались, именно этого я и требую. Для этого есть причины и факты, Василий Николаевич.
— Факты, хм, факты, — забормотал начальник, поднялся из-за стола, снова сел и ещё раз встал, затем дёрнул головой так, что хрустнуло, уставился на Анну. — Что же, давайте ваши факты, я слушаю.
— У губернатора исчезла дочь, вероятно похищена, мы думаем… — начала было Анна, но Василий Николаевич её перебил.
— Вы себя слышите? «Вероятно»! «Мы думаем»! Где заявление о похищении? Где, я вас спрашиваю? Или вашего слова более чем достаточно? А вот и нет, уважаемая, — Василий достал большой клетчатый платок и промокнув лысину бросил его на стол. — Нет, если такое ужасное, а оно ужасно, преступление имеет место быть, так отчего же Михаил Германович не явился к нам, не написал заявление? Ну? Что скажете?
— Он опасается за жизнь дочери и потому не хочет привлекать полицию, — пояснила Анна, — а всё потому, что у Морозова…
