В этом же мире смертные ещё не созрели для какой бы то ни было религии, они даже не пользовались огнём. Еду добывали и ели сырой, если не считать высушивания и вяленья на солнце. Помогало то, что урожай собирали трижды в год, а снег выпадал только на севере в горах, разделявших племена тигров и медведей и являвшихся нейтральной территорией, на которой никто не жил, кроме редких изгоев. Так что в тёплой одежде нужды не было: зверолюдям хватало собственного меха.
Кроме смертных в мире также обитали рыбы и рептилии. Привычные карпы и сомы, ящерицы и змеи, даже крокодилы на юге, на границе территорий мустангов. А также мифические динозавры: повезло, что размеры местных разновидностей не превышали двух метров. Вот пернатых птиц тут не водилось, вместо них летали птеродактели и крылатые ящерицы со змеями, чьё мясо напоминало куриное.
Спустя две недели Альфэй досконально изучила быт лисьего племени. Она ждала наполнения резерва, чтобы одним глазом взглянуть на Диких и сразу же уйти из этого мира.
— Ты уже выбрала партнёра на течку? — ошарашила Красавица, когда они собирали грибы на прогалине в лесу у границы медвежьего племени. — Твой запах изменился — пора задуматься.
— У меня течка? — Альфэй вспомнила, что Весельчак в последнее время был напряжён и вёл себя дёргано. Его поведение она никак с собой не связывала, да и информацию о местных особенностях взаимоотношений полов… Альфэй и подумать не могла, что течки и гоны, как-то коснутся и её. Она же богиня, в конце концов⁈
В этом мире поиск пары был сильно завязан на физиологии: запахах, феромонах-гормонах, что способствовало поиску так называемой «истинной» пары и зачатию сильного потомства. В определённые периоды организм зверочеловека запускал все свои ресурсы на одну единственную цель — продолжение рода.
— Пока нет, но со дня на день начнётся. Тебе ещё никто не дарил мужской цветок?
— Э… нет, — потерянно пробормотала Альфэй.
Мужские и женские цветы ей видеть доводилось. Они росли огороженными у одной из лисьих нор и напоминали мужские и женские половые органы, откуда и пошло название цветов. Плотные, упругие, словно резиновые, цветочные головки оказались в этом мире весьма востребованы. Они плохо рвались, зато стебли отлично срезались.
Цветы принято было дарить предмету своего любовного интереса, давая тем самым понять о желании заняться любовью и перейти к более близким отношениям. У цветов было ещё одно удобное и ценное для зверолюдей свойство: их сок заменял смазку, которая для существ с внушительными клыками и зубами — незаменима Всё же подготовить партнёра, используя только язык, представлялось делом муторным.
— Не затягивай с выбором партнёра, иначе рискуешь оказаться в объятиях первого встречного лиса, — нахмурилась Красавица, а её запах подсказал, что она действительно беспокоится.
— Благодарю за совет, — оскалилась Альфэй.
Конечно, её совсем не прельщало побывать в шкуре течной лисицы, но и страшного ничего в этом она не видела. Впрочем… при мысли о совокуплении с животным, пусть и разумным, Альфэй передёрнуло. Что же, она готова была признать, что у неё проблемы!
— Норы для течек и гонов находятся в стороне от жилых нор. Но ты не сможешь в одиночестве переждать течку, — втолковывала ей Красавица. — Природа всё равно возьмёт своё, только чем больше сопротивления своей сути, тем больше теряешь разум и ведёшь себя, как Дикая.
— Из-за какой-то глупой течки? Зачем она вообще нужна⁈ — в сердцах возмутилась Альфэй.
— Ты ведёшь себя, как маленькая лисица перед первой в жизни течкой, — фыркнула Красавица. — Течка нужна для зачатия сильных лисят, конечно же. Через это проходят все лисицы.
— Это несправедливо! Почему именно лисицы? — всколыхнулись у Альфэй застарелые претензии к неравенству женской и мужской социальных ролей и функций.
— Потому что у лисов есть их гон, когда они ведут себя агрессивно и затевают между собой драки. Когда они ни о чём, кроме течной лисицы, не могут думать. Лис не вынашивает лисят, у него своя ответственность — защищать лисицу-мать и добывать пропитание, — тяжело вздохнула, но всё так же терпеливо продолжила рассказывать Красавица. — У тебя будто течек никогда не было…
— Не помню такого, — проворчала Альфэй.
Признаться в том, что у неё действительно никогда не случалось подобного состояния, было бы странно, хотя бы потому, что другие лисы считывали её как зрелую, а не юную и невинную лисицу. И Альфэй действительно давно распрощалась с невинностью, но лисой-то при этом она не была!
