— Нам придётся лечь так, чтобы касаться друг друга руками, — голос Сибилла стал ниже, выдавая его волнение.
Альфэй скептически хмыкнула, забираясь вслед за ним на кровать. Её тюремная роба, как и форма Сибилла, поплыли и сменились на привычные ханьфу.
— Эта техника похожа на осознанное сновидение. Просто доверься мне, — когда они легли на спину плечом к плечу, Сибилл повернул к ней голову.
— Я знаю, что всё это только иллюзия, и ты управляешь ею, словно сном, — дёрнула она плечом и закрыла глаза, стремясь избавиться от слишком пристального внимания и внезапной неловкости.
Хватало и того, что Сибилл держал её за руку и осторожно поглаживал большим пальцем.
— Будет немного сумбурно. Я ещё не слишком хорош в этом, — услышала Альфэй последнее предупреждение-напутствие.
* * *В самых ранних воспоминаниях Гу Жонг прячется на прогулочной палубе как можно дальше от жилых отсеков космической станции. Вспышками сознания отложился тесный, грязный отсек, вонь горелой проводки, буянивший страшный мужчина, неподвижно лежащая женщина на полу, ощущение загнанности и безысходности. Те воспоминания, словно рама, обрамляют кровь и огонь.
Гу Жонг панически боится находиться в замкнутом пространстве. Его трясёт. Мысли путаются. Глаза наполняются слезами, нос влагой. Руки дрожат. Он задыхается. И, кажется, кричит.
Жаль, на прогулочной палубе не останешься навсегда. Холод и голод заставляют вернуться к жилым отсекам. Он долго скитается, попрошайничая и получая побои. В космопорту порой удаётся стащить немного еды, но чаще ему достаются объедки, которые ещё нужно отобрать у роботов-уборщиков или добыть из глубоких зёвов мусоропроводов.
Всё хорошо, пока над головой уходят бесконечно ввысь далёкие перекрытия, а пустынные переходы между отсеками свободны, в какую бы сторону он ни бежал.
Но стоит попасть в тесный отсек, тем более, если там темно, а воздух затхлый и тяжёлый, как Гу Жонг начинает паниковать и задыхается. Там опасно, и его легко поймать.
Этим всё и заканчивается. Жуткие голоса что-то требуют. Его толкают, куда-то тащат. А потом он надолго остаётся в тесной темноте один. Компанию ему составляют лишь мелкие зверьки, их тонкий писк и возня немного отрезвляют. Грызунов Гу Жонг не боится, люди куда страшнее.
Тюремный отсек — самое жуткое место из тех, что он знал. Там тесно, темно и много злых людей. Он с самого начала не верил в добро, надежда на лучшее тоже постепенно оставляет его. Жизнь в заключении учит, что никому нельзя доверять.
Гу Жонг часто попадает в тюремный отсек. Там же его находит собственный двойник, в глазах которого он видит свою смерть. Двойник нападает без объяснения причин. Гу Жонг сопротивляется, но силы слишком не равны. Остаётся только одно — использовать знание местности, и он заманивает двойника в мусорный отсек.
