Стажировка богини полностью

Ему часто приходилось присматривать за стажёркой А, которая была вздорной и заносчивой. Во время божественной стажировки он почти поселился у её павильона, боясь пропустить появление богини. Гу Жонг не задумывался о планах своего покровителя насчёт стажёрки А, да и ему было плевать. Лишь бы стажёр Е с друзьями издевался над кем-нибудь другим, а не над ним самим.

Всё только наладилось. Гу Жонг перестал постоянно ждать брани, оскорблений, тычков, побоев и измывательств.

Новое заключение оказывается ещё более жутким. На этот раз нет ни одного обзорного или голографического иллюминатора, и нельзя увидеть космос. Гу Жонг находится под землёй, словно грызун в норе, со всех сторон сдавленный почвой, скалами и рудами. Он боится, что в любой момент может случиться землетрясение или ещё что-то, из-за чего их всех сожмёт, сдавит и уничтожит. Как когда-то произошло с его дублем в мусоропроводе.

Он не может. Не хочет так закончить.

Благодаря тому, что заключённый Е становится надзирателем, жизнь самого Гу Жонга тоже налаживается. Ненадолго. Потом приходится обо всех замыслах надзирателя Е рассказать начальнику тюрьмы, и теперь его ждёт незавидный конец.

Гу Жонг не знает точно планов заговорщиков, но в том, что его со дня на день пустят в расход, не сомневается. Поэтому он снова предаёт заключённого Е, рассказывая о его злоупотреблениях и что тот наведывается в женскую часть тюрьмы Дунсянь, а, возможно, и устраивает там оргии.

Одиночная камера успокаивает. Пусть тесная. Зато безлюдная. Тут заговорщики до него не доберутся. Гу Жонг выбрал правильную сторону.

Из чужих хаотичных воспоминаний Альфэй выдернула рука Сибилла. Он чуть сильнее сжал пальцы, и горячая волна возбуждения прокатилась по телу. Усилием воли Альфэй переключилась на маячившую у края сознания картинку. На этот раз она провалилась не так глубоко, частью сознания отслеживая горячую хватку и положение ладони Сибилла.

Альфэй сосредоточилась, и из тьмы всплыла картинка пещеры, освещённой лампочками на проводе, защищёнными от каменной крошки железной сеткой. Отовсюду слышался грохот и звук дробления камня. Заключённые в касках с фонарями и ярких жилетках со светоотражающими элементами продалбливали себе путь с помощью неизвестных ей механизмов. В двоих она узнала Ежана и стажёра В.

— Не стоит так нервничать. Богини способны сами о себе позаботиться. Волноваться стоит как раз о рискнувших связаться с рассерженной богиней, — стажёр В продвигался размеренно и сам больше походил на бульдозер из мира, в котором родилась Альфэй.

— Ты не понимаешь. Где-то в этом мире затаился тот тип… — Ежан слишком усердствовал, отчего камень и пыль летели во все стороны. Выбранная тактика на максимальную отдачу и телодвижения казалась малоэффективной. Зато капельки пота, украсившие кожу бога, захотелось слизнуть, чтобы вновь почувствовать смешанный с чуть терпким запахом солоноватый вкус.

Хватка Сибилла стала крепче, возвращая к происходящему унёсшиеся не туда мысли.

— Значит, больше всего опасность грозит стажёру Жо, который до сих пор не в себе. Дождёмся, когда наш умник что-нибудь придумает, и будем действовать по сигналу от стажёра Ши, — тон стажёра В ничуть не изменился, как и монотонная работа по расчистке прохода.

— Нас не учили тому, как спасти кого-то из столь реалистичной иллюзии. Те, кто смог осознать себя в ней, теоретически способны вырваться, — работа Ежана замедлилась.