Пока не вскрылось, что само его существование для неё — проблема. Он ничего не мог поделать с её решениями, реакциями и чувствами, оставалось только принять и научиться с этим жить. Эта тактика, в конце концов, себя оправдала.
Последний из сотворённых Альфэй миров остался в памяти как мечта, время, когда они встали вровень, и Альфэй наконец приняла это.
Жаль, что сам Сибилл так и не стал для неё кем-то достойным жизни.
Стоило Верховным богам Небес отдать приказ, и Альфэй тут же согласилась изловить его, как опасную тварь, которой он всегда для неё и оставался. От близости опасного артефакта холодело в груди, а во рту копилась горькая слюна.
Разумеется, он не собирался сдаваться на милость светлым богам. Да и обратного пути не было. С самого начала исход для него предрешён, и не видеть это может только Альфэй, которая верит в какие-то свои иллюзии относительно Небес и светлых богов. Сибилл это слишком хорошо видел и понимал. Ему самому дорого обходились иллюзии, а их сладкий яд оборачивался горечью самых страшных поражений.
И всё же на слёзы любимой смотреть оказалось невыносимо больно, собственные терзания и страхи отошли на задний план.
Что такого в этих светлых богах, из-за чего она продолжала раз за разом их выбирать? В воспоминаниях жертв Лабиринта кошмаров Сибилл не нашёл ни тёплого отношения, ни хотя бы сострадания. Так какой смысл переживать за тех, кто тебя и за человека не считает? Тех, кто не видит тебя достойной и равной личностью? С человечностью и милосердием у этих светлых богов, по наблюдениям Сибилла, не срослось. На их фоне Альфэй казалась особенно прекрасной и достойной лучшей участи, чем быть использованной и выброшенной Небесами.
Её агония усилила желание поскорее разобраться со всем. И вместо того чтобы раскаяться в содеянном, Сибилл только больше укрепился в решимости покончить с богами, которые заставили её страдать. Если Небеса не оценили его богиню и послали в самое пекло сражаться с тварью, от имени которой дрожат сильнейшие, отвергли и растоптали мечты, то он заберёт и присвоит Альфэй себе.
Главное — как-то убедить любимую, что с ним ей будет лучше, чем с кем-либо другим. Правда, в Лабиринте кошмаров эта задача казалась едва ли выполнимой.
Плохим признаком стало безмолвное исчезновение Альфэй из его объятий. Она даже не попробовала с ним поговорить! История повторялась.
Горечь и отчаяние раздирали душу на части. Грядущее всё больше пугало.
Из-за раздрая в чувствах Сибилл был невнимателен. Вместо того чтобы уйти к учителю Хоу, он попал в сон старшей богини До, которая стояла на том самом месте с цветущими вишнями, где они впервые встретились.
— Я тебя давно жду здесь. Чаще во снах… Мне было видение, что встречу тёмного бога в саду вечноцветущей вишни, — произнесла она, не оглядываясь.
— Помню. Ты уже говорила это, — кивнул Сибилл.
— Уже⁈ — она резко обернулась и впилась взглядом в его лицо. — Мы встретились однажды наяву. Всё верно… Ты тот, кто мне поможет. Но сначала помощь потребуется тебе самому.
— Да… — Сибилл замялся, не зная, как выразить свои сомнения и затруднения.
— Женщины непоследовательны и непостоянны. Они живут, руководствуясь чувствами и эмоциями. Оттого их самообман так силён, потому что питается самым сильным топливом: любовью, состраданием, жертвенностью. Взывать к разуму почти бесполезно. В противоречии головы и сердца редкая женщина выберет голову. А если и выберет, то пожалеет об этом. Вся её суть в сердце. Тот, кто владеет сердцем женщины, владеет её мыслями и душой.
— Кажется, я знал это с самого начала, — невесело усмехнулся Сибилл.
Он задрал голову вверх и очень надеялся, что по щеке, нежно касаясь, скользнули лепестки вишни, а не слёзы.
— Разумеется, знал. Я только напомнила, — отвернулась от него богиня До. — Когда кто-то любит всех, никого не выделяя и не отличая родных от встречных, тот не любит никого. Выбирать может только зрелая личность. Любовь же женщины к мужчине двулика. С одной стороны, она любит опасного, сильного незнакомца, от которого хочет зачать. С другой — желает надёжного, нежного, близкого и родного партнёра для воспитания детей. Обычно эти качества не встречаются в одном человеке или боге, но именно их женщина оценивает на бессознательном уровне. Сейчас не пытайся решить эту головоломку. Сосредоточься на необходимом.
Сибилл и сам понимал, что изменить отношение к себе и чувства Альфэй не получится. Точно не сейчас. И, быть может, никогда.
Он ещё долго стоял, вдыхая горько-сладкий аромат и успокаивая чувства, прежде чем переместиться.
Занятия с учителем Хоу не заладились. У Сибилла никак не получалось сосредоточиться.
— Да что с тобой такое⁈ — зло спросил учитель.
— Фэй… Теперь она возненавидит меня, — скрывать причину своей невнимательности оснований не было.