Альфэй ощущала, что Сибилл собирается закончить эту затянувшуюся встречу отчаянных признаний и страстной мольбы. Он беспокоился. Опасался. Всё ещё не до конца доверял ей.
— Я не любила тебя, — хрипло отозвалась Альфэй, переключая всё своё внимание на Ежана. — Мне казалось, что я имею право поступать с мужчинами так же, как они поступают со мной: пользоваться телом для собственного удовлетворения. Дальше постели я не заглядывала. В этом мы с тобой были равны и квиты. Но своим предательством ты наказал себя сам. Такое не прощается… Я не могу простить. Вычеркнула тебя из своей жизни раз и навсегда.
Оказалось трудно выдержать ищущий, отчаянный взгляд Ежана. Альфэй ничего не могла ему дать: ни иллюзий, ни надежд.
— Скоро сможешь искупить хоть часть вины. Совсем немного осталось, — пообещал Ежану Сибилл, перенося её в свои чертоги прямиком в постель.
Он переплёл с ней пальцы и поцеловал. Сибилл ощущался абсолютно счастливым и щедро делился своим состоянием.
Горечь, грусть, вина, стыд, угрызения совести в его объятьях отходили на второй план.
— Обещал себе… что не буду вмешиваться… в ваш разговор… но не выдержал, — шептал Сибилл между быстрыми и короткими поцелуями. — Я даже память твою не трогал… боялся узнать…
— Мою память? — сквозь грохотавшую от возбуждения кровь услышала главное Альфэй и упёрлась в словно каменную на ощупь грудь. — Ты и туда влез?
— Немного, — упрямец не выпустил её из объятий и прижался своим лбом к её. — Лабиринт кошмаров, в том числе, считывает воспоминания, чтобы вытряхнуть и воспроизвести все страхи в иллюзию. У меня почти безграничный доступ к воспоминаниям жертв, за исключением затёртых моментов или защищённых заклинаниями. Если взламывать последние, то уйдёт много времени и можно прикончить быстрее, чем нужно.
— Я не давала тебе своего согласия на чтение памяти, — Альфэй ударила его в грудь кулаком.
— Ты не слушаешь. Сказал же, что ничего специально не выяснял. Боялся, что узнаю… больше, чем мне бы того хотелось. Иногда неведение — благо. Впредь буду придерживаться того же правила: любые нарушения личных границ — только с твоего согласия. Ещё ни разу не пожалел об этом выборе.
— Как предусмотрительно с твоей стороны, — подозрительно сощурилась Альфэй.
— Что я усвоил на отлично, так это то, что злить тебя… очень плохая идея, — Сибилл притворился, что собирается уклониться от нового удара кулаком в грудь, и увлёк её в облачную постель.
Укололо мимолётное чувство вины. Её импульсивность в прошлом могла стоить Сибиллу жизнь, но Альфэй легко отмахнулась от запоздавших переживаний.
Она не способна изменить того, что уже произошло, не властна над чужими мыслями, чувствами и поступками. Всё, что она может, это жить здесь и сейчас полной жизнью. Без оглядки.