Прямо к ней, маршируя неровной волной, равные под капюшонами и банданами, восторженно попирающие закон, внушительной толпой шли Безликие. Многие размахивали бутылками, плюющимися маслянистым оранжевым пламенем. Надписи, выведенные серебряным на черных плакатах, попали в свет фонаря: «Не вашими Глазами» и «Наш взгляд и никаких других!» и чуть помельче, наискосок: «Отвалите, мы прекрасны».
Кара изумилась их числу. Безликих были сотни, нет, тысячи – намного больше, чем она видела в Кенсингтонской крепости. Они ликующе выкрикивали лозунги, вот только холодок по шее девушки пробежал не от возгласов, а от звука шагов, барабанивших по асфальту так, что казалось, сейчас мост обрушится в реку.
Когда Кара втащила Эспель на мост, его залила тишина, Безликие замерли. На мгновение, побежав к ним, Кара успела подумать, что они остановились ради нее, их графини-самозванки, но, приблизившись, увидела их глаза, различимые в тонких щелях над банданами. Никто из них не смотрел в ее сторону.
Услышав позади себя грохот, напоминающий металлические шаги, девушка почувствовала, как сжимается желудок. Оглянувшись, она проследила за их взглядами.
Менее чем в сотне ярдов от южного конца моста улицу перегородила шеренга Рыцарей. Их матовые щитки сияли, отражая свет фонаря, руки плотно прижимали к груди винтовки.
Кара ринулась в центр ничейной земли.
Никаких предупреждений, никаких предложений разойтись или сдаться. Бронированные полицейские стояли в жутковатой тишине. Затем в воздухе разнесся треск рации, офицер рявкнул односложную команду, и со звуком, словно разом сломалась тысяча костей, Рыцари прижали винтовки к плечу.
Кара побежала, таща за собой Эспель. Ее сердце неслось и замирало, и девушка чувствовала, как сжимаются мышцы. Она находилась в десяти шагах от первых рядов Безликих. Шлепая по земле, ноги казались глыбами льда.
Толпа перед нею забурлила, словно кипящая жидкость. Обезумевшие люди в черном отступали за стоящих за ними, пытаясь спастись. Теперь, оказавшись рядом с ними, Кара увидела, что в основном на них были не толстовки: их лица закрывали импровизированные маски, сделанные из разорванного постельного белья, платков и старой одежды.
«Они не Безликие, – бросившись бежать, вдруг поняла она. – По крайней мере, не были ими до сегодняшней ночи». Эти люди пришли сюда из-за нее. То, что она сказала, разбило образ стеклянной республики, ее хрупкую сущность.
«Они пришли сюда из-за меня».
В центре толпы тревожно вскрикнул одинокий голос; звук эхом отскочил от нагруженных кирпичами облаков, создающих причудливую акустику. Из толпы изверглась закутанная фигура с протянутой рукой. Пальцы сомкнулись на Карином запястье и дернули девушку вперед. Она потеряла равновесие и споткнулась, кислота из желудка резко запузырилась во рту, когда она упала, увлекая за собой Эспель. Холодный асфальт сотряс кости.
Она не могла дышать, воздух лишь царапал легкие. Кара уставилась на человека, потянувшего ее, и он оглянулся. Его маской оказался разорванный флаг. Знакомая, кривая от шрамов улыбка заставила ткань на его горле пойти рябью.
Выстрел раздробил ночь.
Голова Безликого дернулась направо, словно его ударили. Жидкость брызнула из виска на фонарь. Покачнувшись, он рухнул, и остался лежать, где упал, ужасающе неподвижно. Зрачки, оказавшиеся в нескольких дюймах от глаз Кары, походили на мраморные шарики.
Толпу взрезали крики. Демонстранты кинулись врассыпную. Не имея возможности сбежать через плотную давку своих единомышленников, некоторые Безликие атаковали полицейское заграждение, бессвязно крича. Новые выстрелы, новые крики. Ухо Кары задел протопавший мимо ботинок. Оторвавшись от взгляда мертвого протестующего, девушка кинулась на Эспель, накрывая извивающееся тело верхолазки собой. Непослушное колено выбило из нее дух, но она сумела удержаться. Кара сжала пропитанные потом волосы Эспель и стиснула зубы. Потребовались все силы, чтобы не дать раздвоенной девушке приложиться головой о бордюр.
Стрельба эхом разносилась по небу.
Частокол ног поредел. Оторвав взгляд от Эспель, Кара подняла глаза, обозрев падающие повсюду тела.
Рыцари стреляли избирательно: отслеживали демонстрантов в черных капюшонах и банданах – форме настоящих Безликих, – и пробивали их головы прицельными выстрелами. Охваченные ужасом восставшие швыряли зажигательные бутылки в стрелков; на глазах Кары закованную в броню фигуру охватило оранжевое пламя.
– Не вашими глазами! – взревел бунтовщик.
Кара вскочила на ноги. Она попыталась потянуть Эспель за собой, но пальцы онемели от холода, а блондинка билась так сильно, что она не могла ее удержать.
– Помогите! – прокричала Кара в неразбериху вокруг. – Они разбудили ее Пэ-О! Помогите…
