Сидящие на временных трибунах зрители повскакивали на ноги, воя и радостно свистя. Преломляясь через свисающие панели Аппарата Гутиерра, комнату заливал такой яркий свет, что Каре потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, как мало на самом деле в зале народу – человек триста, не больше. Каждое лицо в толпе принадлежало зеркалократу или оказывалось сильно подправлено асимметричными заплатками. Бедняки Лондона-за-Стеклом могли принимать участие в Лотерее, но это не значило, что их пускали наблюдать процесс вживую. Кейс сидела ближе к середине пятого ряда, одетая в сдержанное темно-синее платье, ее лицо озарилось той же страстью, что и все лица в зале. Охранники в парадной форме стояли на подхвате, и среди них – Эдвард.
Камеры на тележках наклонились, словно хищные птицы, к трибунам, красные огоньки уставились на Кару, передавая ее всем в зазеркальном городе, выделяя, обрамляя и контролируя.
Опершись на кафедру в центре комнаты, Дрияр, плотоядно улыбаясь, протянул девушке руку. Его серебряные швы блестели, словно отполированные по случаю торжества, а может, и правда отполированные. Когда Кара наклонилась, он поцеловал ее в щеку, чего она даже не почувствовала, а потом сошел со сцены.
Аплодисменты не смолкали.
– Улыбнись им, графиня, – губы сидящей на трибуне Кейс едва шевельнулись, складываясь в восторженную улыбку, когда она передала распоряжение. Ее рука покоилась на груди, словно от переизбытка эмоций, придерживая маленький микрофон. – Уж они-то этого заслуживают, даже если я – нет.
Кара положила телефон на кафедру. Глаза Эспель умоляли. Губы разомкнулись, и она откашлялась, чтобы говорить, но голос Кейс прожужжал девушке в ухо:
– Не сейчас. Позволь нам выказать почтение.
Так что Кара просто стояла, напряженная и улыбающаяся, словно манекен, облитая их низкопоклонством. Несмотря ни на что, она чувствовала, как это ее приободряет. Сила их внимания завихрялась в ней, словно поток в воде. Она чувствовала на себе пристальный взгляд миллионов зрителей, смотрящих на своего кумира по телевизору; их вера в нее, надежда на победу омывали девушку. Кара почувствовала, как мышцы вокруг рта дернулись, делая улыбку еще шире. Словно лицо пыталось придать себе более соответствующий их ожиданиям вид. Девушка плотнее сжала губы, восстанавливая контроль над собой. Она слышала голос Кейс, но не могла понять, звучит ли он из динамиков или в памяти:
– Мы можем контролировать то, как тебя видит публика.
«Контроль, – сказала себе Кара. – Не теряй контроля».
«Но ты ничего не контролируешь, – шепнул страх. – Все под контролем Кейс».
– Достаточно, – прогудел голос в ухе.
Кара подняла руки, израненными ладонями наружу, и толпа замолкла. Девушка сглотнула сухим горлом и начала:
– Милорды, леди и…
Она заколебалась. Рот Эспель шевелился на экране телефона. Движение было едва заметным – не учись Кара долгие месяцы читать по губам Бет, она бы вряд ли разобрала:
– Что я такого сделала? – вопрошала верхолазка. В рамках крошечной свободы, предоставленной ей усмехающимся Корбином, она покачала головой.
«Что я такого сделала?»
Кара уставилась на экран.
«Что ты сделала? – задумалась она. – Что ты имеешь в виду? Что ты сделала, чтобы попасть сюда? Что ты сделала, что заслужила это?»
А потом перед ее мысленным взором совершенно ясно предстала улыбающаяся ей Эспель, взгромоздившаяся на край кухонного мусоропровода с перемазанным украденным шоколадным брауни ртом.
– Что я сегодня такого сделала, чтобы ты думала, будто я цепляюсь за свою жизнь?
Кара посмотрела на море глаз и камер. Посмотрела на Зеркальную Лотерею, на все, что Эспель презирала.
На экране телефона Эспель и Корбин замерли от Кариной нерешительности. Ей показалось, что рука, держащая шприц, напряглась. Голубые глаза Эспель, такие же, как у ее брата-повстанца, стрельнули в сторону камеры.
– Сделай это ради меня, – одними губами проговорила Эспель.
На Кару накатило смятение. Чтобы не упасть, пришлось вцепиться в кафедру.
В голове забилось сомнение «Сделай это ради меня»? Сделать ради нее
«Мы делаем это ради тебя, Парва».
Кара медленно выпрямилась и прочистила горло.
– Милорды, леди и джентльмены, – сказала она. – Сенаторы, почтенные гости… – она заметила, как сидящая в пятом ряду Кейс слегка расслабилась, – …и, самое главное, те, кто смотрит эту трансляцию из города. Добро пожаловать на розыгрыш двести четвертой Зеркальной Лотереи. – Она улыбнулась. – Не думаю, что нас познакомили должным образом. Меня зовут Парва Хан…
Публика взорвалась смехом и возгласами. Кара почувствовала, что задышала быстрее, когда ее окатило волной звука. Она подождала, пока зрители стихнут.
«Мы делаем это ради тебя, Парва».
«Сделай это ради меня».
Кара посмотрела прямо в камеру.
– …но я не графиня Далстонская.
