Катрин вздрагивает, открывает глаза и делает несколько глотков чая, который Роуса подносит к ее губам. Укутав гостью новыми одеялами, все трое выжидающе смотрят на нее.
Некоторое время спустя Катрин зевает, будто пробудившись от долгого сна.
– А где же Йоун? Он охотно вышвырнул бы меня обратно на мороз.
Никто не улыбается.
Катрин с трудом приподнимается.
– Где он? В чем дело? С ним что-то случилось?
– Его боднула овца, – говорит Роуса. – Рог вошел глубоко и…
– Покажите, – сдавленным от волнения голосом требует Катрин.
Пьетюр холодно смотрит на нее.
– Тебе надо отдохнуть. А потом сразу возвращайся к себе. – И он косится на Роусу.
– Где он? – не унимается Катрин.
Роуса умоляюще смотрит на Пьетюра.
– Она могла бы помочь ему.
– Нет!
– Но он умрет.
– Я сказал – нет!
Катрин и Паудль глядят на них.
Роуса выпрямляется.
– Я не позволю ему умереть.
На лице Пьетюра написано страдание.
– Йоун не потерпел бы, чтобы на него глазели.
– Не глупи, Пьетюр, – отрезает Роуса и тут же вздрагивает, ожидая вспышки его ярости, внутренне готовясь к тому, что сейчас он ее ударит.
Но он только изумленно таращится на нее, как будто видит впервые.
– На чердаке, – угрюмо говорит он.
Повисшее было в комнате напряжение рассеивается, словно сняли крышку с кипящего котелка и весь пар вышел наружу.
Они поднимаются на чердак. Одеяла сбиты на сторону; Йоун лежит, неестественно разбросав руки и ноги, словно мертвый. Рубахи на нем нет, и видно, что он превратился в тень. Роуса не может отвести глаз от глубокой впадины его груди, от ямы на месте живота, от проступающих под кожей ребер. И еще эти выпуклые рубцы, которыми вдоль и поперек исчерчено все его тело. Он выглядит измученным и беспомощным.
Роуса принимается укрывать его одеялом, но Катрин отталкивает ее руку.
– У него горячка. Пускай лежит так.
– Он страшно разозлится, – бормочет Пьетюр.
– Это мы уже слыхали.
Катрин озирается. Скользнув взглядом по тюфяку, она щурится, всматриваясь в темный угол, где сидит на своей жердочке кречет, похожий на высеченную из камня статую, – будто страж, охраняющий надписи на полу.
Пьетюр следит за выражением ее лица. Рука его тянется к поясу, где висит нож.
– Хороши же вы! – сердито выпаливает Катрин, махнув рукой в сторону Йоуна. – Вы что, убить его пытались?
Пьетюр успокаивается. Он убирает руку с ножа, и Роуса выдыхает.
Катрин опускается на колени и легонько ощупывает рану Йоуна ловкими пальцами.
– Не трогай его, – говорит Пьетюр. – Ему бы это не понравилось.
– Умереть понравилось бы ему еще меньше, – ровным голосом отвечает Катрин.
– Ты можешь спасти его? – спрашивает Роуса.
– Он еще дышит, несмотря на все ваши старания, но рана гниет изнутри. – Она поворачивается к Роусе. – Мне нужен нож и вода. И водорослей побольше.
– Пьетюр, – говорит Роуса. – Ты слышал, что сказала Катрин.
Пьетюр не двигается с места. Паудль с озабоченным видом мнется у него за спиной.
Роуса вздыхает.
– Паудль, принеси Катрин все, что ей нужно.
Он в нерешительности смотрит на Пьетюра. Роуса приподнимает брови. Паудль кивает, спускается вниз и сразу же возвращается со всем, что потребовала Катрин.
Та улыбается ему.
– Мы с тобой не знакомы, но наверняка слыхали друг о друге. Здесь это обычное дело.
Она осторожно распарывает кривые стежки Роусы и надавливает на рану. Из нее вытекает зловонный желтоватый гной. Роуса вынуждена отвернуться, чтобы ее не стошнило.
Катрин морщится.
– Воды.
Роуса подает ей миску, и Катрин тонкой струйкой смывает выступивший гной. Йоун по-прежнему без сознания. Только по судорожно вздымающейся груди можно понять, что он еще жив.
Катрин промывает рану отваром из водорослей.
– Выглядит она ужасно и пахнет гадко, но это яд из нее выходит. Йоун выживет, если сумеет его побороть.
Она поворачивается к Пьетюру:
– Ну а теперь мне пора возвращаться к себе домой, верно?
Пьетюр смотрит на собственные башмаки.
– Оставайся.
Катрин кивает.
– Люди становятся куда приятней, когда делают что-нибудь для тебя.
Все молчат.
– Я переночую в хлеву.
Роуса вскидывается было, но Катрин поднимает руку.
– Заодно присмотрю за скотиной, а Пьетюру не придется то и дело хвататься за нож.
Пьетюр бросает на нее сердитый взгляд, но она только тихонько хихикает. Йоун стонет, и Роуса гладит его по щеке. Вдруг Пьетюр хватает ее запястье и так сильно стискивает, что она дергается от боли. Он медленно разворачивает к себе ее ладонь и видит чернильное пятнышко на пальце. Пристально изучив его, Пьетюр поднимает на нее взгляд. Она выдергивает руку и потирает запястье. На скулах его проступают желваки, но он отворачивается, что-то тихо говорит Паудлю, и они спускаются вниз, чтобы расчистить дорогу в снегу.
Оба они заново протаптывают тропинку к хлеву и к кладовке, не слушая попыток Роусы объяснить, что эта затея слишком опасна: из-за метели Катрин может оказаться запертой в хлеву. Пьетюр неумолим: он обещается расчищать тропинку дважды в день, но не позволит Катрин ночевать в доме. Роуса хочет возразить, однако Катрин качает головой.
– Он сдержит слово. Он знает, что я могу помочь Йоуну.
Пьетюр скупо кивает.
