– Доказать ничего не удалось, – уклончиво ответила Симприя, – но кое-что я действительно знаю. Она жила в Трущобах, где обитают сушильщики, шлифовальщики окаменелостей и отошедшие от дел Картографы. В тех местах не задают лишних вопросов. – Симприя подалась вперед, и на ее красном лице заиграла доверительная улыбка. – Примерно за год до того, как она представила свой Трагический набор, Весперта влезла в долги. Большие долги. Во-первых, она покупала больше еды, чем требовалось ей самой и ее Глиняной девочке. К тому же много денег уходило на образцы деликатесов. В частности, на Вино.
У Неверфелл мелькнула мысль, что мадам Симприя, должно быть, потратила немало времени, опрашивая торговцев, чтобы вызнать о делах мадам Аппелин. Странно, что она так интересовалась той, кто не стоил ее ненависти.
– А во-вторых, платья.
– Платья? – недоуменно моргнула Неверфелл.
– Именно. Для девочки вот такого роста. – Симприя задержала руку примерно в метре над полом. – Слишком маленькие для ее ученицы. Ты понимаешь, что это значит?
Неверфелл уставилась на нее широко распахнутыми глазами. Улыбка Симприи стала еще шире.
– Она прятала ребенка, – прошептала создательница Лиц. – В своей грязной кротовой норе.
Неверфелл почудилось, будто мир вокруг нее взорвался. Мадам Симприя озвучила то, о чем сама Неверфелл даже думать боялась, и немыслимое объяснение, невозможная возможность засияла из глубины еще ярче, чем прежде.
– И если она его прятала, значит, с ребенком что-то было не так, – продолжала Симприя. – Возможно, дитя было плодом запретной, постыдной любви – или тайного брака. А отец ребенка – преступником или чернорабочим. Или… – улыбка Симприи стала еще шире, – ребенок родился уродливым! Представляешь, какой позор! Создательница Лиц не в силах исправить уродство собственной дочери.
Сния сдавленно застонала и раздраженно вырвала из альбома очередной лист.
– Милое дитя, – процедила она сквозь стиснутые зубы, – ты можешь задержать одно выражение на лице дольше, чем на пару секунд?
Неверфелл едва ее слышала.
– Но что случилось с ребенком?
– Никто не знает. – Симприя выразительно вскинула брови. – Но когда Весперта Аппелин переехала в роскошные апартаменты при дворе, никакого ребенка с ней не было. Полагаю, бедняжка умерла во время эпидемии инфлюэнцы.
– Инфлюэнцы? – растерянно переспросила Неверфелл. – Но это же болезнь. Разве в Каверне случаются эпидемии? Это ведь одна из причин, почему мы не пускаем сюда чужаков.
– Так и есть, – согласилась Симприя. – Следствие тогда с ног сбилось, выясняя, как зараза проникла в Каверну, но ответов так и не нашли. В конце концов весь квартал попросту обнесли стеной, чтобы запереть болезнь. По сей день в районе Трущоб запрещено рыть туннели, на случай если она все еще поджидает внутри.
Неверфелл затошнило от ужаса при мысли о больных, которые оказались заживо погребены в собственных домах. Им оставалось только ждать, когда закончится вода и погаснут светильники.
– Тех, кого эпидемия пощадила, поместили в карантин, – продолжала Симприя, – пока все не удостоверились, что они незаразны. Но к тому времени умерло очень много людей. Глиняная девочка Весперты Аппелин была одной из первых. Увы! Ей было всего шестнадцать. Такая красивая, зеленоглазая. Мадам Аппелин всегда выбирает девочек с зелеными глазами, под цвет собственных.
«Зеленые глаза. Зеленые глаза, как у нее. Зеленые глаза, как у меня. Может, мадам Аппелин и в самом деле моя… Но я ведь из надземного мира, а она – нет! Это не имеет смысла! Только если…»
– Вы сказали, что о прошлом мадам Аппелин ничего не известно. Так, может, она тоже… не из Каверны?
Неверфелл повернулась к сестрам де Мейна и обнаружила, что они ее не слушают. Склонившись над набросками, Симприя и Сния бросали на Неверфелл быстрые взгляды.
– Нет, нет, все бесполезно, изменения невозможно запечатлеть…
– …как крылья бабочки…
– …и сохранить их так же непросто…
Сестры замерли, словно им в голову пришла одна и та же мысль. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом медленно повернулись к Неверфелл. На лицах у них играли одинаковые улыбки, выражавшие искреннюю заботу.
– Именно, – промурлыкала Симприя. – Думаю, можно… – Она выпрямилась и провела рукой по подбородку Неверфелл. – Где-то здесь, что скажешь?
– Только нужно будет действовать очень осторожно.
Сния понизила голос, словно Неверфелл была зверьком, которого они боялись спугнуть. У Неверфелл по ногам забегали мурашки, и ей захотелось оказаться подальше от создательниц Лиц.
– Используем пробковую подставку?
– Так мы выясним, как оно работает, – прошептала Симприя, склоняя голову набок. Ее глаза внимательно изучали лоб Неверфелл. – И почему отличается от прочих. Что заставляет его меняться…
Неверфелл отшатнулась от любопытных пальцев создательниц Лиц и вскочила на ноги.
– Вы хотите ободрать мое лицо, чтобы узнать, в чем его секрет! – взвизгнула она.
