Зуэль коротко кивнула, и он исчез за дверью. Двое других остались ее охранять. Итак, теперь она стала «миледи», а не «мисс». Не о том ли она всегда мечтала? Почему же от этого обращения у нее мороз по коже? В нем было что-то холодное и окончательное, оно прозвучало, как поворот ключа в замке закрывшейся за спиной двери. Детство закончилось, и отныне вся жизнь Зуэль пройдет в рамках «большой игры» и той роли, которую отведет для нее дядя Максим. Пути назад не было.
А вот дверь перед ней, напротив, распахнулась минуту спустя.
– Зуэль!
Рыжеволосый ураган едва не сбил Зуэль с ног – так торопилась Неверфелл ее обнять.
– Ты жива! Тебя не заперли! А твоя семья в порядке? Они тоже здесь?
Кажется, со времени их последнего разговора Неверфелл успела позабыть все, чему ее старательно обучали. Одна встреча – и правила этикета слетели с нее, как плохо закрепленные чемоданы с подскочившего на кочке экипажа.
– Успокойся! Я пришла одна. – Зуэль с трудом высвободилась из объятий Неверфелл, взяла ее за плечи и отодвинула на расстояние вытянутых рук. – Дядя Максим решил, что так я вызову меньше подозрений. Но просил передать тебе привет. С остальными тоже все в порядке. С нами все… хорошо. Твой план сработал.
Вспомнив, с какой самоубийственной отвагой Неверфелл бросилась к великому дворецкому только ради того, чтобы спасти Чилдерсинов, Зуэль не сдержалась и на миг опустила глаза.
– А как ты? – поспешила спросить она.
Неверфелл широко улыбнулась, и улыбка ее была подобна яркой вспышке, за которой трудно было что-либо рассмотреть. Но, окинув Неверфелл пристальным взглядом, Зуэль увидела и припухшие синяки, и покрасневшие царапины.
– Все было так плохо? Тебя допрашивали? Что они с тобой сделали?
– Ох! – Неверфелл с горестным вздохом потерла след от паучьего укуса на шее. Потом пожала плечами. – Ну, сперва они натравили на меня пауков и змей, потом немножко взорвали, и еще там был страшный малиновый торт, но сейчас все хорошо. Наверное. Хотя, боюсь, торты я теперь не скоро смогу есть. И малину. Смотри!
Неверфелл подняла руки и поводила пальцами, на которых поблескивали металлические наперстки.
– Мне приходится их носить, чтобы я не грызла ногти. Я не возражаю, только они звенят, когда я сую их в рот.
– А что великий дворецкий? – Зуэль сделала отчаянную попытку ухватить поводья разговора, прежде чем Неверфелл опять занесет куда-нибудь в сторону. – Ты заслужила его благосклонность? Теперь ты под его защитой?
– В каком-то смысле да. – Неверфелл прикусила губу и, наклонившись, прошептала Зуэль на ухо: – Кажется, я понравилась его Левому глазу.
– Хорошо. – Зуэль опасливо огляделась: многие при дворе пользовались Паприкоткой – специей, которая обостряла слух. – Давай отойдем куда-нибудь, где можно поговорить в тишине.
Зуэль не имела права посещать квартал дегустаторов, но рядом обнаружилась уединенная комната, которая предназначалась специально для гостей. Туда они и направились. Вездесущие дворцовые слуги распахнули двери перед Неверфелл, и Зуэль вдруг кольнула мысль, что, возможно, стражники и ее тоже называют «миледи». Почетное обращение вмиг потеряло весь свой лоск, словно из золотого кулона превратилось в латунную подвеску на ошейнике у щенка или поросенка.
Едва они остались одни, Зуэль перешла к делу.
– Неверфелл, мало расположить к себе Левый глаз. Ты должна заручиться поддержкой Правого, и как можно скорее.
– Как можно скорее? Но почему? – недоуменно моргнула Неверфелл.
– Потому что Правый глаз благоволит Следствию, а Следствие отнюдь не на твоей стороне. Я точно знаю, что следовательница Требль тебе не доверяет. Она несколько раз обращалась к его превосходительству с просьбой допросить тебя. Неверфелл, этого нельзя допустить ни в коем случае. Они будут пытать тебя, и ты признаешься во всем, что они скажут.
– Но я думала, что больше их не интересую, – расстроенно откликнулась Неверфелл. – Откуда ты все это знаешь?
– У нашей семьи есть свои люди среди следователей, – как ни в чем не бывало ответила Зуэль и засмеялась, увидев изумление на лице Неверфелл. – Ну что ты удивляешься? Все, кто имеет хоть какой-то вес при дворе, шпионят за Следствием. Это ведомство буквально нашпиговано ушами. Вот почему так сложно выяснить, кто пытался убить тебя, когда ты сидела в клетке. Не исключено, что это был один из следователей. Но он мог работать на кого угодно.
Стоило Зуэль замолчать, и Неверфелл засыпала ее вопросами о Чилдерсинах. Коротко вздохнув, Зуэль сообщила ей последние новости. Через несколько часов после того, как Неверфелл попала к великому дворецкому, Максим Чилдерсин вернулся домой – измученный, но невредимый. Он без труда восстановил порядок в семье и сумел не допустить кровопролития.
