- Кажется, кто-то по тебе очень соскучился, - заметил ученый.
- Оскар проснулся, - донеслось из динамиков портативного лингафона.
- Да-да, конечно проснулся, - он погладил оперение киви, похожее на шерстку. - Если бы вы знали, как я рад снова вас видеть!
- Выбирайся из гнезда! - птица нетерпеливо клюнула москитную сетку.
- Не торопи его, Вилма! - усмехнулся Гумбольдт. - Еще рановато. Прежде чем поднимать больного с постели, надо убедиться, что он в полном порядке. - Он присел на край кровати. - Как ты себя чувствуешь, мой мальчик?
Наклонившись, Гумбольдт взял руку Оскара и сжал его. На глазах ученого блеснули слезы. Впервые Оскар видел отца таким, и это его смутило.
- Мы уже опасались, что ты никогда не очнешься. Ты очень долго был без сознания.
Оскар удивленно поднял бровь:
- Действительно долго?
- Больше двух суток. Мы пытались привести тебя в чувство, но без всякого успеха.
- Двое суток? - Оскар не мог поверить. - Но что, собственно, случилось? Я помню, как повернул от гор и двинулся туда, где заметил дым. Потом все как-то смутно.
- Ты хоть что-нибудь припоминаешь? - спросила Элиза.
Оскар задумался, но воспоминания давались ему с трудом. Словно в памяти возникла запертая дверь, которая ни за что не хотела открываться.
- Мне кажется, я видел каких-то ушастых собак… - проговорил он. - Но я не очень уверен. И еще я слышал голос у себя в голове. Как когда-то с Элизой, но звучал он совсем по-другому.
- Похоже, ты немного заблудился, - вставил Гумбольдт. - Я нашел тебя в часе ходьбы от нашего лагеря. Воды у тебя не было. Еще немного - и ты бы умер от обезвоживания. К счастью, вода была у меня во фляге. Я взвалил тебя на плечи и принес в лагерь. Ты чертовски крупный парень, тебе это известно? - Ученый усмехнулся. - У меня и сейчас ноет каждая мышца. Похоже, стряпня Элизы идет тебе на пользу.
Оскар молча смотрел на отца и улыбался. У него не было слов - его захлестнула волна нежности и благодарности. Этот человек рисковал жизнью, чтобы его спасти. Разве поступил бы он так, если бы не испытывал подлинных отцовских чувств? Едва ли. Может, Оскар ошибался, считая его бесчувственным сухарем, и им просто нужно было больше времени, чтобы привыкнуть друг к другу?
- Где мы находимся? - наконец спросил юноша. - Когда я увидел всех этих святых, то решил, что я уже на небесах.
- Ты не слишком ошибся, - рассмеялся Гумбольдт. - Но тебе следует все увидеть своими глазами. Как по-твоему, ты в состоянии встать?
Оскар кивнул.
- Чувствую себя, как новорожденный младенец. И, к тому же, голодный как волк.
- Тогда следуй совету Вилмы: выбирайся из гнезда! Твоя одежда здесь. Мы подождем снаружи.
Когда все вышли из комнаты, Оскар вскочил и торопливо оделся. Затем подошел к двери и толкнул ее.
Перед ним находилось несколько светлых деревянных построек, расположенных по периметру ухоженного сада. Пахло розами и тимьяном, плоские кроны акаций отбрасывали на траву мягкую тень, а скамьи, расположенные по обе стороны посыпанной гравием дорожки, словно приглашали присесть и передохнуть. За постройками виднелся белый шпиль колокольни, а дальше вздымалась могучая стена столовых гор.
- Что это такое? - пробормотал Оскар. - Похоже на монастырь…
Гумбольдт кивнул.
- Беллхайм упомянул об этой миссии в своем дневнике. Она расположена у самого подножия гор, гораздо ближе к ним, чем я предполагал. Я был очень удивлен, обнаружив здесь столь благоустроенное миссионерское поселение, но это далеко не первая моя ошибка, - с улыбкой добавил он. - Поначалу я был против того, чтобы мы направились именно сюда, но теперь рад, что мы так поступили. Местный настоятель производит впечатление уравновешенного и разумного человека. Он француз по происхождению, но по-немецки говорит совсем неплохо. Хочешь с ним познакомиться?
- С большим удовольствием.
- Отлично, - кивнул ученый. - Тогда идем к нему.
Дом настоятеля располагался справа от церкви. Это было великолепное двухэтажное белое здание с широкой лестницей и резными балюстрадами из эбенового дерева по обе стороны от входа. Гумбольдт, шедший впереди, первым поднялся по ступеням и уже собрался было постучать, как дверь распахнулась, и на пороге появился худощавый мужчина в черной сутане. На вид ему можно было дать лет шестьдесят с лихвой, а его волосы были совершенно седыми. Высокие скулы и крючковатый нос делали приора похожим на ястреба, но улыбка оказалась дружелюбной и приветливой.
- Добрый день, друзья мои! - он по очереди пожал всем руки. - Этот молодой человек, должно быть, Оскар, и я рад видеть его снова здоровым и бодрым. Думаю, он даже не представляет, как мы беспокоились за него и сколько молитв вознесли.
Голос настоятеля был глубоким и мелодичным, а рукопожатие теплым. И Оскару он сразу же понравился.
- Я чувствую себя замечательно, большое спасибо, - сказал он.
- С вашей рукой все в порядке?
- Да, - Оскар взглянул на настоятеля с удивлением. - Почти не болит.
