Уилсон слушал с глубоким вниманием, но и тут не обронил ни слова. Оскар не мог отделаться от ощущения, что охотник за метеоритами уже знает обо всем, о чем рассказывает Гумбольдт. Что касается Гарри и Макса, то они бледнели с каждой минутой. В особенности их напугало происшествие на новогоднем празднестве. Макс даже подлил себе вина, при этом его рука заметно подрагивала. Когда же ученый добрался до описания подъема в горы, находки в храме и пребывания у монахов-миссионеров, Макс окончательно утратил самообладание.
– О, небо! – хрипло выдавил он. – А я, идиот, едва не сунулся в этот проклятый храм! Скажите, вы знали об этом, Уилсон?
Охотник за метеоритами вздернул подбородок.
– Естественно, нет. И откуда бы? Я потрясен, не меньше, чем вы.
Оскар нахмурился. Похоже, здесь кто-то лжет. И этот кто-то – Уилсон. Его адъютант Арчер того же поля ягода. Оскар мог бы поклясться, что оба едва заметно перемигнулись, когда Гумбольдт рассказал историю с мышью и миссионерами.
Отец прав: эти люди очень опасны. А то, что у них на уме, опаснее вдвойне.
Макс залпом осушил свой бокал – третий или четвертый по счету, запустил пальцы в волосы и начал раскачиваться.
– Я был в каких-то десяти шагах от этой дьявольской штуки! – простонал он. – И при этом полагал, что это самый обычный метеорит…
– Никогда я не говорил вам ничего подобного, – не выдержал Уилсон. – Мне с самого начала было ясно, что речь идет об исключительном феномене. Легенды о нем столь же невнятны и таинственны, как предания о Святом Граале. Но вот чего я не знал, так это его подлинных свойств и возможностей.
– И поэтому решили использовать меня в качестве подопытного кролика? – Макс побагровел. – Хотели взглянуть, что случится, если попытаться повредить поверхность камня, да?
– Вздор! – прорычал Уилсон, причем Оскару показалось, что он слегка переигрывает. – Я хотел порадовать вас, вот и все. Кроме того, готовность идти на риск – неотъемлемое свойство настоящего исследователя. И уж тем более, когда вы выполняете поручение королевского дома. Тому, кто не переносит жары и чада, нечего делать на кухне.
– Вы бессовестный человек, мистер Уилсон!
– Похоже, вы немного перебрали, – Уилсон поднялся и похлопал Макса по плечу. – Думаю, вам стоит отправиться в вашу палатку и отоспаться как следует. Завтра все встанет на свои места, а в храм отправится кто-нибудь другой.
Макс стряхнул с плеча руку охотника за метеоритами.
– Прекратите обращаться со мной, как с младенцем! Я отправлюсь с вами. Я хочу знать, что именно едва не сожрало меня.
– Это неточно, – поправил Гумбольдт. – То, что вы называете камнем, могло вас ассимилировать, но не сожрать. Невероятная удача, что вы все-таки не вошли в храм.
– Может быть, вы несколько преувеличиваете, господин Гумбольдт? – усомнился Уилсон. – Вы говорите так, словно речь идет о живом существе. Я понимаю, что Стеклянное проклятие обладает некими необычными способностями, но это уж чересчур.
– Вы все еще не верите? – улыбка Гумбольдта стала острой, как бритва.
Уилсон умолк, затем внезапно фыркнул:
– Отлично, Пеппер! Если вы непременно хотите отправиться с нами, мы осмотрим метеорит вместе. Чтобы вы не верили всякому досужему вздору.
Группа людей снова двинулась по направлению к храму, к ней присоединился еще один человек – рыжеволосый ирландец с веселыми глазами и открытой сердечной улыбкой. Он представился гостям как Патрик О’Нил и пожал обоим руки. Оскар сразу решил, что этот парень – очень славный, и беседовать с ним куда приятнее, чем с наемниками или конюхами.
– У меня есть вопрос, сэр Уилсон, – уже на ходу спросил Гумбольдт. – Мы пришли сюда из поселения догонов. Там много раненых, есть убитые. Не могли бы вы пояснить, что произошло?
– Ах, это… – Уилсон извлек из глазницы свой серебристый глаз и принялся полировать его носовым платком. – Эти чернокожие не пожелали нас пропустить. Все, что нам требовалось – просто подняться наверх, на плато… – Он вернул глаз на место. – Но теперь, я думаю, они уже поняли, что становиться на нашем пути было тяжелой ошибкой.
– Но ведь вы передвигались по их территории!
– Хм, что значит – «их территория»? Если так рассуждать, то вся Африка – территория тех или иных племен. Если рассуждать, как вы, господин Гумбольдт, по континенту стало бы вообще невозможно перемещаться. Но нам подобные предрассудки не помеха. Мы исследователи, а не политики или дипломаты. А сами-то вы как умудрились сюда попасть?
– Я постарался завоевать их доверие. Догоны – наши друзья.
Уилсон удивленно поднял брови:
– Вот как? Ну, в таком случае, я очень сожалею, но, как говорится, не мы начали первыми. Я старался причинить им минимальный ущерб, можете это передать своим друзьям.
– Я сообщу им об этом, как только они похоронят своих мертвых.
Остаток пути они проделали молча. Уже поднимаясь по лестнице к храму, Гумбольдт спросил.
– Вам известно, что догоны предвидели наше появление?
Охотник за метеоритами остановился на верхней площадке.
– Предвидели? Что вы имеете в виду?
