– В их среде из уст в уста на протяжении многих поколений передается старинное пророчество. В нем идет речь о четырех полубогах, которые прибудут сюда на крылатом животном. Это событие знаменует собой начало новой эпохи. Старый цикл заканчивается, начинается новый. Вам, конечно, знакома история с Сириусом?
– Само собой, – Уилсон выпятил квадратный подбородок. – Каждый, кто попадает сюда, знает ее. Догоны поклоняются звезде, которая вращается вокруг Сириуса А. Один ее оборот продолжается пятьдесят лет. Но это звезда, Сириус Б, обнаружена только в нашем столетии с помощью современных астрономических инструментов. Догонам же она известна уже много сотен лет. Не понимаю только, какое отношение это имеет к вам.
– А вам известно, что существует еще один, более длительный цикл? Местные звездочеты убеждены, что новая эпоха наступит по завершении тринадцатого цикла. Тринадцать – несчастливое число для догонов. Тринадцать раз по пятьдесят – шестьсот пятьдесят лет. С этого момента, который приходится на сегодняшний день, у догонов начинается новый отсчет времени. Согласно древнему предсказанию, в этот день страну ожидают неописуемые бедствия, прежде всего – нашествие врагов, после которого наступит тысячелетие тьмы. За это время земля должна очиститься, и начнется новый цикл жизни.
– Ну и?
Гумбольдт рассеянно взглянул на охотника за метеоритами.
– Вы до сих пор не поняли? Благодаря вашему жестокому вторжению пророчество исполнилось. Это же очевидно.
Уилсон в течение нескольких минут молчал, сохраняя каменное выражение лица. А затем от души расхохотался.
Фасад храма эхом отражал этот заразительный смех, и через минуту его подхватили Джонатан Арчер и его люди. Рядом с могучим и грозным сооружением, посреди мертвого города с таинственной судьбой, он звучал неуместно, но прошло немало времени, прежде чем Уилсону удалось успокоиться.
– Ей-богу, господин Гумбольдт, – все еще отдуваясь и вытирая слезы, проговорил он, – у вас, немцев, особенное чувство юмора! Совсем не такое, как у англосаксов.
Гумбольдт нахмурился.
– Я рассказал вам об этом вовсе не для того, чтобы позабавить.
– Значит, вы действительно верите в эту чепуху?
– Ни секунды не сомневаюсь.
– Недалеко же вы ушли от этих туземцев. Тысячелетие тьмы! Что за бредни!
– Значит, вы не хотите считаться с фактами?
– О каких фактах может идти речь, господин Гумбольдт? Мифы и легенды, а если уж быть точным – дикарские сказки. – Уилсон с деланным разочарованием покачал головой. – Если бы вы знали, сколько их мне пришлось выслушать за все эти годы, не говоря уже о мнимых пророчествах! Появление комет и падение крупных метеоритов с глубокой древности считались предвестниками бедствий. Так думали в Древнем Китае и в Египте, в Месопотамии и средневековой Европе. Нет такого метеорита, при виде которого кто-нибудь не осенил бы себя крестом и не пролопотал «Отче наш». Но если бы я всякий раз прислушивался к глупой болтовне, то и по сей день трудился бы лаборантом где-нибудь в пыльных запасниках Лондонского музея естественной истории, и в моем сейфе не было бы ни пылинки иридия. Не говоря уже об этом… – он слегка щелкнул ногтем по серебристому шару в собственной глазнице.
Неприятный звук заставил Оскара вздрогнуть.
– Если я верно вас понял, сэр, вы решительно настроены изъять Стеклянное проклятие из храма и вывезти его за пределы страны? – спросил Гумбольдт.
– Ни малейших сомнений. Но то, что вы рассказали, крайне интересно. Пожалуй, придется еще раз основательно обдумать нашу стратегию. Вместо того чтобы выкатить метеорит из храма с помощью наклонного деревянного настила, мы, пожалуй, будем действовать сверху. Видите это круглое окно? – Он указал на вершину купола храма. – Там мы смонтируем нечто вроде подъемного крана и попросту выдернем метеорит из креплений, как морковь из грядки. Что вы на это скажете?
Ученый отступил на шаг.
– Я не могу этого допустить, и вы понимаете это не хуже меня.
Его рука потянулась к трости со скрытым клинком, но Джейбс Уилсон был начеку. В его руке сверкнула шпага. Одновременно Оскар почувствовал прикосновение холодной стали. Рядом стоял Джонатан Арчер, приставив к его виску револьвер. Среди наемников послышался глухой ропот.
– Ну же, господин Гумбольдт! Вы действительно хотите сражаться? – Уилсон кивнул на Оскара. – На вашем месте я бы все-таки подумал.
Ученый оглянулся. При виде револьвера в руке Арчера его глаза похолодели.
– Жалкий трус!..
Уилсон воспользовался моментом и точным движением выбил оружие из рук противника.
– Не стоит выходить из себя по пустякам, коллега. Нет никаких причин так сердиться. Ничего личного, речь идет только о деле.
– Не пытайтесь меня переубедить, – прорычал Гумбольдт. – Тот, кто приставил оружие к виску моего сына, может быть уверен, что с этой минуты он – мой личный враг.
– Тогда мне остается только одно – взять вас под стражу. Патрик, заприте эту парочку в одной из хижин. Может, там они быстрее придут в себя.
