– Я просматривала протоколы допросов, проведенных нашими ребятами сегодня, – сказала Лакост. – Ничего полезного. Большинство жителей ее даже не знали, а те, кто знал, как Леа Ру и Матео Биссонетта, не знают ничего такого, что она могла бы скрывать.
– Они вполне могут лгать, – заметил Бовуар.
– Да что ты? – притворно изумилась Лакост. – Ее сестра рассказала тебе об аборте, но я не вижу, как это может быть связано с убийством. А ты?
– Сумасшедших много, – сказал Бовуар. – Но нет. Пока мы не нашли в ее прошлом никакого поступка, который мог бы привлечь кобрадора.
– Значит, он пришел не по ее душу, – повторила свою мысль Лакост. – Его целью был кто-то другой. В деревне есть новые люди. Антон Лебрен. Мойщик посуды в бистро. И Жаклин Марку.
– Работает в пекарне, – добавил Бовуар.
Изабель не удивилась тому, что человек с растущей «интуицией» знает женщину, которая печет эклеры.
– Насколько нам известно, перед приездом сюда они работали вместе. В семье.
– Как же они оказались один мойщиком посуды, а другая – помощницей пекаря? Их уволили?
– Семья переехала, – пояснила Лакост, просматривая записки. – Занятно то, что и Антон, и Жаклин отказались назвать своего прежнего нанимателя. Говорят, подписывали соглашение о конфиденциальности и не могут его нарушить. Опасаются судебного преследования. Мне пришлось надавить на них, сказать, что расследование убийства имеет приоритет над соглашением о конфиденциальности. И к тому же я у них не спрашиваю, из чего состоял обед их нанимателей и с кем они спали. Мне просто нужны их имена для подтверждения сказанного.
– Не хотели называть? – переспросил Бовуар. – Похоже, тут не столько опасение нарушить соглашение, сколько реальный страх. Их запугали. И что это за семья?
Лакост полистала страницы:
– Руис. Его имя Антонио, а ее – Мария Селеста.
Бовуар замер. Как охотник, услышавший треск ветки.
Антонио и Мария Селеста Руис.
– Ты говоришь, они уехали? Куда? – спросил Бовуар.
– Вернулись домой. В Испанию.
Он медленно открыл рот и произнес:
– Та-ак.
– В Барселону, – уточнила Лакост, видя его реакцию.
– Это, вероятно, совпадение, – сказал он. – Наверное. Я не вижу, как одно может быть связано с другим.
Но он продолжал стоять на месте и думать. Позволяя капризной мысли оформиться.
Испания. Родина кобрадоров. Там их больше всего. Современная версия – в цилиндре. Но в последнее время стала все чаще появляться оригинальная версия. Совесть.
– Они не признались, что знают про кобрадора? Руис когда-нибудь говорил им об этом?
– Я спросила у них про кобрадора, но оба ответили, что в первый раз слышат, – сказала Лакост.
– Этот Антонио Руис, что он делает? – спросил Бовуар.
– Они мне не сказали.
Бовуар рассердился:
– Да брось ты. Даже этого не сказали?
– Узнать нетрудно, – заметила Лакост. – Должно быть, он занимается каким-то бизнесом.
– Возможно, – согласился Бовуар. – Бизнесмены – основные жертвы испанских кобрадоров в цилиндрах. Он не мог о них не знать. Даже если сам не был в роли преследуемого, то наверняка знал кого-нибудь, кто попал в такую переделку. Или, по крайней мере, видел кобрадоров на улице.
– Или читал о них в газетах, – подхватила Лакост. – Он, вероятно, читает парламентские вести. Ты думаешь, он говорил на эту тему, а Антон и Жаклин подслушали?
– Не стал бы этого исключать, – ответил Бовуар. – Но конечно, связь с убийством мадам Эванс тут притянута за уши.
Лакост кивнула. Убийство часто поражало ее сходством с переходом Ганнибала через Альпы. Как человек попадает из одного места в другое? Как от расстройства, обиды, злости, даже жажды мести он переходит к убийству?
От семьи, обсуждающей за воскресным обедом некое странное явление у себя на родине, в Испании, – к скрюченному, искалеченному телу в церковной кладовке в Квебеке?
И все же такое случается. Переход через Альпы.
Но, как внушал своим агентам Гамаш, когда они приходили в его отдел, убийство – событие всегда трагическое и почти всегда простое. Именно они, следователи, нередко усложняют его.
А убийцу это устраивает. Поскольку позволяет ему скрыться в тумане.
Так каков же простой ответ на это?
– Дай-ка я позвоню в Гуардия Сивил[36] в Испании, – сказал Бовуар. – Спрошу, есть ли у них что-нибудь на Антонио Руиса.
– Звони. – Лакост протянула руку к своему ноутбуку, но, увидев, что Бовуар остался стоять у двери в кладовку, подняла голову и посмотрела на него. – Что-то еще?
– Думаю, да.
Бовуар подошел к своему столу и сел за ноутбук.
– Вот это.
– Мы здесь, – донесся с чердака книжного магазина напевный голос Мирны.
Она услышала звон колокольчика над дверью магазина, а потом и шаги вверх по лестнице.
Клара уже наливала красное вино для Рейн-Мари и виски для Армана.
– Господи, ну и холодрыга, – поежилась Рейн-Мари, стряхивая ледяную крупу с куртки и кладя ее на перила. – Merci.
Она взяла бокал у Клары и последовала за ними в гостиную. Мирна махнула в сторону кресла, ближайшего к плите, а Клара села на диван.
– Ладно, – сказала Клара, кладя ноги на скамеечку. – Выпивку вы получили, давайте расплачивайтесь. Прошу информацию.
Арман отхлебнул виски и выдохнул.
