А Федор меж тем пребывал в квартире Конкорды. Замок ему удалось отпереть сразу, с помощью пилки для ногтей – инструкции знакомого домушника оказались полезными. Он бесшумно передвигался по квартире, стараясь ни к чему не прикасаться. По едва уловимым признакам, по той, особой тишине, какая бывает в пустой квартире, он понял, что здесь никого нет. Он с любопытством рассматривал фотографии Конкорды на стенах и на пианино: в балетных пачках, в компании балерин и томных красавчиков в трико – коллег-танцовщиков – и бородатых мужчин богемного вида. По всем углам были расставлены вазочки с сухими веточками и цветами и всякие безделушки вроде перламутровых раковин, бронзовых и фарфоровых фигурок танцовщиц, разрисованных шкатулочек, кошечек с бантиками, собачек, гномиков; на журнальном столике лежал кружевной веер, на стене распластался громадной диковинной птицей другой, из черных страусиных перьев с блестящими камешками. Жилье Конкорды напоминало пеструю шкатулку, набитую блескучим скарбом. Федор подумал, что оно находится в духовном созвучии с хозяйкой, женщиной из параллельного мира, где, как в музыкальной шкатулке, под старинный вальс кружатся в бесконечном танце мужчины во фраках и женщины в длинных платьях. Раз-два-три! И раз-два-три! И еще!
Крошечная спальня в голубых тонах была пуста. На комоде и на полочках все те же фигурки танцовщиц и собачек. На прикроватной тумбочке игрушка – смешная меховая зверушка в пачке балерины. Та самая…
В ванной комнате, розовой и воздушной, – многочисленные баночки, флакончики и тюбики и никаких следов присутствия мужчины, на что втайне надеялся Федор. Ни бритвенных станков, ни пенки для бритья, ни лишних зубных щеток. Это была обитель женщины, амазонки, мужчиной тут и не пахло. Федор мысленно вычеркнул строчку в листке первоочередных заданий и осторожно выскользнул из квартиры Конкорды.
Измаявшийся Савелий, как пришитый, сидел на скамейке. При виде Федора он вскочил, взмахнул руками и снова упал на скамейку. Федор присел рядом, потрогал друга за плечо, сказал покаянно:
– Прости, Савелий! Я был не прав. Идея была гиблая с самого начала. Еще и тебя втравил…
– Идея была не гиблая, Федя. – Савелий пришел в себя и был полон великодушия. – Идея была нормальная. Я тоже думал, что Конкорда и Устинов могли дружить. А как иначе проверить? Мы все правильно сделали.
– Понимаешь, мне все время не давала покоя ее фраза «бедный человек». Она заплакала, когда я рассказал ей о девушках, но тем не менее она жалела Устинова. Почему? Женская непоследовательность и женская логика? Или то, что называется бабьей жалостью? Знаешь, Савелий, я был уверен, что понимаю их… И я подумал, мы оба подумали, что он может прятаться у нее. Представь себе картинку, Савелий: Устинов, этот загнанный зверь, этот волк, обложенный флажками, уже не страшный, а, наоборот, гонимый, просит ее о помощи… Представил? И что бы она ему ответила? Как, по-твоему? Кстати, на тумбочке около кровати сидит хомяк в балетной пачке, она забрала его из школы.
– Мы все правильно сделали, Федя. Она бы ему не отказала, а он бы ее потом… – Савелий запнулся, – …то есть зачистил свидетеля. Хомяк? Игрушка?
– Она самая, от Устинова.
Они помолчали немного.
– Коля звонил, – вспомнил Савелий, – собирается к тебе. Через час мы встречаемся около твоего гастронома. То есть уже через сорок минут. Он спрашивал, что тебе купить.
Они смотрели друг на друга, чувствуя себя подлыми заговорщиками…
Федор отправился домой, а Савелий на встречу с капитаном. Они встретились у гастронома в паре кварталов от дома Федора и обсудили, что взять, причем Савелий настаивал на овсяном печенье с изюмом, кефире и мюслях, а капитан предлагал пиво и копченую рыбку. В итоге победила дружба, и они купили и то, и другое. Пиво и копчушку спотребим прямо сейчас, сказал Коля, а это
Капитан Астахов был разговорчив, весел и не чуял предательства. Бедный Савелий извелся от чувства вины перед Николаем, а также перед Федором, которого не сумел удержать от сомнительного предприятия. Федор после удара по голове как-то странно задумчив, что неудивительно, и полон странных идей, а он, Савелий, идет у него на поводу. И главное, нападение ничему Федора не научило… наоборот! Активизировало. Если до сих пор он держался в рамках закона, то теперь сорвался с… нарезки, как говорит капитан. И та нелепая любовная история… Бедный Федя, подумал Савелий и похолодел, вспомнив, что Конкорда то же самое сказала об Устинове, хотя какая, казалось бы, связь! Савелий был до того напуган происходящим, что всюду искал знаки и омены, предвестники грядущего несчастья…
